На пару мгновений он замер с неподдельным изумлением на лице, а затем на его губах медленно расцвела усмешка, и яда в ней было не меньше, чем в моих словах.
— Вспомнила старые приёмы, стерва? — прошептал Том, наклонившись к моему лицу, и теперь была моя очередь задерживать вдох. — Не дождёшься. Я никогда не отпущу тебя, даже не мечтай.
Я еле нашла в себе силы, чтобы сделать глубокий выдох, а затем медленно развернулась и на ватных ногах вернулась на своё прежнее место.
— Знаешь… я только сейчас поняла, что неприкрытая фальшивая наглая лесть нравится мне больше прямых оскорблений. Так что я лучше постою здесь… — на этих словах я специально перевела взгляд на Грин-де-Вальда, и тот тут же широко улыбнулся мне и буквально с детской радостью воскликнул:
— В этом я непревзойдённый специалист! — «Оно и видно…» — Я слышал, вы давно знакомы… — наклонившись ко мне, вдруг прошептал он, но всё равно людям вокруг было всё прекрасно слышно. — А наш общий знакомый всегда был таким упрямым?
— Да… — обречённо выдохнула я. Том на мои слова вновь поджал губы, а Грин-де-Вальд мельком вопросительно посмотрел на Дамблдора.
— Да, Геллерт, Том всегда… до конца отстаивал своё мнение. По крайней мере, в школе точно. Хотя тогда мне казалось, что у них с Кейт были более… тёплые отношения.
— А ты до сих пор преподаёшь в этой дыре? — Грин-де-Вальд так и вцепился взглядом в своего старого друга, и тот нехотя кивнул.
— Да, пока ты… был в Нурменгарде, я… преподавал здесь. И с радостью вернулся бы сюда снова, я ушёл отсюда в начале прошлой осени.
На всю поляну неожиданно прогремел хриплый смех, а человека рядом со мной буквально согнуло пополам, и мне даже захотелось отойти от него подальше, настолько он выглядел… безумным. Но Грин-де-Вальд спустя минуту или две всё же выпрямился, смахнул с глаз слёзы и проговорил мне:
— Прошу прощения… не обращайте внимания… я просто… — но вторая волна смеха ещё сильнее накатила на него, и он опять не выдержал и схватился за живот, а во взгляде Дамблдора были бесконечное смущение, стыд и слова: «Я же говорил…» — О, святой Мерлин и Моргана… великий Ал — преподаватель в глуши!.. Не обращайте внимания, это наши старые… вопросы, — добавил он, опять выпрямившись и посмотрев на меня. — Мы тоже в школьные годы были очень дружны!
— Между прочим, да, Кейт. Пока я учился, я как мог опекал и заботился о тебе как о младшей сестре, у нас же никого не было! И вот твоя благодарность… — вставил Том, тоже с опаской поглядывая на своего генерала, но я быстро повернулась к нему и ядовито заметила:
— В самом деле, так опекал, так заботился… что я забеременела на седьмом курсе, даже не окончив школу! Хорош братец, ничего не скажешь!
В этот раз хриплый смех послышался из-за спины Тома, а Антонин Долохов, уловив на себе общее внимание, быстро закрыл кулаком рот и опустил взгляд.
— Ну… — деликатно протянул Том, выразительно посмотрев на мой выпирающий живот, — знаешь, Кейт, ты даже представить себе не можешь, как я рад, что наша… школьная дружба… возобновилась спустя годы, и у меня снова появилась возможность опекать и заботиться о тебе. И не только о тебе, но и о нашем сыне и дочери. Может быть, всё-таки поговорим наедине? Обещаю, я выслушаю все твои претензии до конца, не перебивая, и мы… можем прийти к компромиссу. Кейт, это будет самый лучший вариант для всех, поверь мне.
— Да, Ал, пойдём поговорим, а заодно присмотрим за этими шалопаями, чтобы они дров не наломали!.. — воскликнул Грин-де-Вальд, подойдя к Дамблдору и приобняв того за плечи, но тут вмешался Долохов, лицо которого мигом вытянулось:
— Погодите-погодите! Вы же не хотите оставить меня здесь… с ним?! — он махнул в сторону Слизерина и тут же возмущённо добавил: — Вам, конечно, есть о чём поговорить всем вместе, но вот мне с этой мертвечиной разговаривать не о чем!
— Не принимайте близко к сердцу, Салазар, любитель поэзии Серебряного века не хотел вас обидеть, — с усмешкой протянула я, и Слизерин ядовито улыбнулся своему «оппоненту» и хищно процедил:
— У меня нет сердца. И у него скоро тоже не будет…
— Антонин, у вас бровь дёргается? — со смехом воскликнула я, заметив лёгкое подёргивание левой брови советника Тома, видимо, кое-кто явно не мог забыть прошлую нашу встречу. Том же быстро шагнул вбок, чтобы перехватить наше внимание, а я крикнула ему за спину: — Попейте глицинчик на ночь, всё обязательно пройдёт! — а затем широко улыбнулась Тому и добавила: — А тебе я бы посоветовала аминазин, четыре кубика внутримышечно пожизненно. И весь магический мир сразу бы вздохнул с облегчением. Я же всё-таки целитель… с ординатурой по неврологии за плечами.