— Повтори, что ты сейчас только что сказал, Дерек? — прошептала я, и он, с силой сжав меня за плечи, вкрадчиво повторил каждое своё слово:
— Прежняя ты никогда бы так не поступила. Кейт, которую я знаю не один год, ни за что и никогда не убила бы невиновного человека. Мы можем предложить Тому обменять Малфоя на Моргана… подумай, Кейт, он ещё может нам пригодиться… что с тобой?..
Где-то около минуты или две я, не шевелясь, стеклянным взглядом смотрела на повисшего в воздухе Малфоя, который разом побледнел так, что его кожа была даже светлее волос, и Слизерина, так и стоявшего с занесённым мечом, а затем в совершенно пустой голове сами по себе возникли слова:
— И как же мне понять, сколько… души у меня осталось? Я не чувствую её потерю, хотя уже поднимала трупы и не раз…
— Ты почувствуешь, когда до черты останется немного. Этот момент ни с чем не спутаешь, ты его не пропустишь. И тогда перед тобой вновь встанет выбор…
— Я не чувствую, что это неправильно, Дерек, — медленно прохрипела я, так как в горле от страха мгновенно пересохло. — Я не чувствую этого… я потратила слишком много сил сегодня на свою армию, и до черты осталось немного… это знак. Это тот самый знак… ещё немного, и я отправлюсь к ним…
— О чём ты, Кейт? К кому ты отправишься?.. — непонимающе уставился на меня Дерек, и я шёпотом выдохнула:
— Я стану такой же, как они… Иной. Печать Брана сжигает душу… и я теряю человечность… я теряю себя!
Я со страхом в глазах уставилась на него, и Дерек, поняв наконец, о чём я говорила, так же замер на месте, а его руки мигом расслабились и задрожали.
— Тебе… тебе больше нет нужды пользоваться своим даром, — спустя мучительно долгую паузу прошептал он, а Слизерин тем временем опустил меч и внимательно смотрел прямо на меня. — Ты создала сегодня очень много воинов, и нас тоже немало… нас сейчас больше, чем людей Тома… мы обойдёмся тем, что есть.
— Том нашёл способ убить мёртвых, — снова зашептала я, всё никак не придя в себя от нахлынувшего страха… пожалуй, в тот момент это была единственная сильная эмоция, которую я могла как следует прочувствовать. Ни жалости, ни сострадания в моей душе будто и не осталось. — «Восставших мертвецов уничтожит то, что их создало». Обсидиан. У всех его людей были кинжалы из обсидиана, и они смогли убить несколько умертвиев и обсекундатов.
— Нас он тоже сможет убить, но мы всё равно попробуем обойтись тем, что есть, — успокаивающе мягко проговорил Дерек, буквально гипнотизируя меня взглядом и прогоняя прочь страх. — Тебе больше не придётся никого воскрешать…
С этими словами он обернулся и взглянул на Слизерина, будто ища поддержки, и великий воин разжал руку, которой держал Малфоя, словно мешок картошки шмякнувшегося на пол, и прогудел:
— Твой дружок прав, обойдёмся тем, что есть. Нас всё равно больше, а я сегодня показал этому щенку, что его ждёт дальше! Иди, мышка, отдохни и приди в себя… ты уже сегодня черпала силу из стихий? Не забывай, тебе нужны силы, иначе растаешь, словно снежинка на тёплой ладони!
— Да, вы правы, мне нужно отдохнуть… — словно в трансе проговорила я, пытаясь смириться с тем фактом, что прежней уже точно не буду. Но в этот самый момент опять раздался тихий скулёж, а в моей душе всколыхнулось слабое чувство… привязанности. Бывшее когда-то очень сильным. Наверное, потому именно оно и всколыхнулось, так как другие совершенно точно выжгло без остатка. — А его заприте в темнице и не спускайте глаз! Они с Томом были друзьями со школы, а он как раз днём плакался об Эйвери и Крэббе… Действительно, можно попытаться обменять его на Моргана. Думаю, он согласится.
— Мы можем прямо сейчас послать Тому письмо, чтобы не упустить время, Кейт, — тут же предложил Дамблдор и, дождавшись от меня вялого кивка, принялся рыться в шкафчиках письменного стола. — Фоукс долетит быстрее всех сов, как ты на это смотришь? Твоя дочь когда-нибудь видела фениксов? Фоукс очень любит детей, и ему всегда нравилось жить здесь именно поэтому…
— Она будет в восторге, — слабо улыбнулась я, так как если Тесса действительно увидит настоящего феникса, то точно будет на седьмом небе от счастья. А мысли о дочери уже довольно чувствительно кольнули мою будто бы окаменевшую душу.
Дамблдор тем временем нашёл пергамент и чернильницу и, разложив принадлежности для письма на круглой столешнице, пригласительно посмотрел в мою сторону, и до меня медленно дошло, кто же будет сочинять то самое письмо. А Слизерин закинул на плечо ценный груз и направился к выходу, бросив по пути: