— Значит, обмен всё-таки будет? — первым поинтересовался Грин-де-Вальд, стоя у окна, а Долохов как обычно курил на диване, и вид его был менее помятым, чем с утра. Видимо, кое-кто всё-таки постепенно отходил после вчерашнего.
— Да, — ответил я, прошагав к своему столу. — Абраксас нужен нам, он ценный человек, а Тесса уже видела Моргана… слишком опасно долго держать его здесь, она может ненароком оживить его, и он наговорит ей много чего неприятного.
— Хорошо, как скажешь, — непринуждённо согласился Грин-де-Вальд и наконец отвернулся от окна ко мне. — Кто пойдёт?
Я молча многозначительно посмотрел на него, и он хмыкнул:
— Я не против, это же дипломатическая встреча? Неприкосновенность и всё такое… если, конечно, не будет других желающих.
Усмехнувшись, я перевёл взгляд на Долохова, и тот, заметив его, встрепенулся и кивнул в сторону Грин-де-Вальда.
— Он не против, сам же сказал.
— Куда же делась твоя былая отвага, Антонин? — вслух протянул я, и Долохов мигом ощетинился.
— Моя отвага со мной, но толку от меня на переговорах обычно немного, зачем мне туда идти? Он чешет языком лучше, чем я машу палочкой, вот пусть сам и разбирается! Если будет нужна подмога, я помогу, но помощь вроде как не требуется…
— Нет, я справлюсь со всем сам! — перехватил Грин-де-Вальд, не теряя приподнятого настроения и даже какой-то отрешённости. — Только скажите мне, где и когда, и всё будет сделано в лучшем виде! И кто туда придёт с их стороны?..
Я в очередной раз усмехнулся, прекрасно понимая, кого ожидал увидеть мой генерал, но скорее всего, никого, кроме Слизерина, ждать точно не следовало. И с этими мыслями я открыл ящик стола, достал оттуда чистый пергамент и занёс над ним своё чёрное вороное перо.
— А вот это мы сейчас и выясним…
* * *
Неуловимый шум подкрался незаметно, и я вынырнула из полудрёмы, накрывшей меня с утра, и принялась сквозь полусомкнутые веки искать источник шума. Это, кстати, оказалось несложно: в гостиную начали спускаться первые кучки студентов, и я даже поначалу подумала, что надо пошевеливаться, иначе пропущу завтрак и первую пару. Но только я подумала: «А какая же пара идёт первой?», как в памяти постепенно всплыло, что я окончила школу почти восемь лет назад. Эта мысль немного успокоила меня, но постепенно в голове начали прорисовываться и подробности вчерашнего дня и что вообще я забыла в гостиной своего факультета, а уровень шума при более тщательном анализе оказался намного меньше, чем был во времена моей учёбы. И этому тоже было объяснение: студенты с опаской поглядывали в мою сторону и спешили покинуть гостиную, и как раз из коридора раздавались громкие голоса, даже сквозь каменную стену.
Резко выдохнув, что придётся как-то объясняться с учениками о захвате школы, я медленно развернулась и принялась выбираться из кресла, как ровно через секунду застыла в крайне неудобной позе, а мои глаза распахнулись от страха, ведь я всё это время была не одна.
— Доброе утро, Кейт, — слабо улыбнулся мне Дерек, а в его руках было то самое чёртово письмо, расправленное, и можно было не сомневаться, что его уже прочитали. — Почему ты ушла спать сюда из нашей спальни?..
— Не спалось, не хотела мешать тебе… — вздохнула я и таки выползла из кресла, чтобы хоть немного размять затёкшие конечности. Дерек продолжал молча сидеть в кресле напротив и смотреть на меня, вроде как давая возможность самой решить, комментировать бумагу в его руках или нет, и я сделала обречённый вздох и выпалила:
— Это письмо пришло в три часа ночи, я не хотела тебя будить, правда! И я легла настолько рано вчера, что уже не могла уснуть, когда встала ночью, поэтому сидела здесь, у огня… как раньше, во времена учёбы, — но в оливковых глазах по-прежнему читалась неуловимая грусть и даже боль, и я сделала один шаг навстречу, наклонилась и прошептала: — Дерек… что ты обычно говоришь мне в таких ситуациях?
Он задумался аж на целую минуту, а после медленно прохрипел:
— Не обращай внимания?
— Именно, — кивнула я, выхватив письмо из его рук, второй раз смяла его хорошенько и кинула в тлеющие угли. — Не обращай внимания. Надо же ему как-то выплеснуть свой яд по поводу вчерашней неудачи, верно? Ты сам сказал, что я сильно изменилась… Пришли он мне подобное письмо на седьмом курсе или полгода назад, я, может, и подумала бы, но сейчас пускай грызёт локти от упущенных возможностей. А мне эти американские горки уже осточертели!