Закончив, Слизерин отошёл на два шага назад и присмотрелся к своей работе, а Дрогон немного помотал головой, будто привыкая к ненужному украшению, и снова послушно лёг, нисколько не сопротивляясь своему новому хозяину.
— Умный зверь, — довольно проговорил тот, повернувшись ко мне. — Как бы ты к нему ни относилась, но он живой. Ты потратила на него больше своих сил и больше крови, чем на воинов, и к нему почти вернулись прежние повадки и большая часть разума. И он тоже хочет жить, тоже хочет ещё полетать, в водице поплескаться! Я найду, как его сберечь, в отличие от тебя, мышка.
— Салазар, только обещайте мне, что не будете использовать его для… зла, — выдавила я, понимая, насколько опасным был подобный «подарок», особенно не в тех руках. — Пусть живёт, пусть его изучают, пусть летает и плещется, но не смейте причинять кому-либо… вред. И сами следите, чтобы не было… жертв. Иначе мне придётся нарушить данное вам слово и вернуть его.
— Договорились, мышка, — улыбнулся Слизерин и снова сел рядом со мной. — Я слежу, чтобы не было неприятностей, а ты позволяешь ему жить. Всё честно. И раз уж ты здесь, давно хотел спросить… а медальон-то вы куда мой дели? Я ж знаю, что вы его видели, не дурак…
На этих словах я совсем впала в прострацию, совершенно не зная, как избежать повторного скандала, а Слизерин вздохнул, облокотился о колени и невидящим взглядом посмотрел перед собой.
— Мне его Рози в день свадьбы подарила… он открывался, внутри было место под два портрета. Сначала я носил там себя и Рози, а потом она нарисовала другие… на одном были мы вдвоём, а на втором Эйна и Бран. Я говорил уже, что оставил все портреты здесь, чтобы не мучиться… вчера вот нашёл их, а медальона и нет…
— Том сделал из него крестраж, он передавался как реликвия в его семье, и нам пришлось разрубить медальон мечом Гриффиндора, впитавшим яд василиска, чтобы уничтожить кусок души… — выдавила я, шмыгнув носом, и Слизерин мгновенно повернулся ко мне, а мне на глаза опять навернулись слёзы. — Простите нас, пожалуйста! Хотите, я закажу вам точно такой же медальон, полную копию?!
— Да от тебя-то он мне зачем, а?! Мне память дорога, а не сама побрякушка! — всполошился он, и прежде, чем слёзы залили моё лицо, приложил к моим губам палец и раздражённо пробасил: — Так, мышка, давай договоримся. Ты не ревёшь по этому поводу, а я забываю про медальон, понятно?
Я тотчас закивала и вытерла глаза, и тут в загон осторожно заглянул Дерек. Слизерин, заметив его, резко выдохнул и встал с ящика, но только он отошёл на три шага, как на меня опять нахлынуло чувство вины, и я чуть не разрыдалась в голос. Мой генерал будто почувствовал это и резко обернулся, и я мигом выпрямилась, а слёзы мгновенно пересохли.
— Женщины! — помотав головой, проворчал он. — Какие ж поганые демоны придумали вас в наказание мужчинам?!
Дерек, с опаской поглядывая на дракона, присел рядом со мной и участливо приобнял меня, и я, едва сдержав третий поток слёз, выдавила:
— Мы уничтожили медальон его жены… боже, мне так стыдно!
— Но Слизерин же простил тебя, так?..
— Простил… — шмыгнула я, понимая, что больше поводов для ругани между нами не осталось. — Но всё равно стыдно, у них была такая красивая история, а это память о ней!..
— Кейт, это был крестраж, что нам оставалось делать? — Дерек чуть крепче прижал меня к себе и внимательно посмотрел в глаза, и я пожала плечами.
— Ничего. Мы сделали то, что должны. А Слизерин и так обманом получил Дрогона вместо Аминты… да и вообще, не сделай Том из семейной реликвии крестраж, мы бы и не тронули этот медальон!
— Так оно и есть, — кивнул он, а я, наконец найдя виноватого, успокоилась и прижалась к Дереку. — Давай, приводи себя в порядок, после обеда будет важное собрание. Ты же помнишь, что завтра намечается?
Теперь была моя очередь кивать, а вину и стыд сразу же вытеснило волнение и тревога. Завтра действительно будет важный день, ещё один бой, и нам нельзя было его проиграть.
* * *
В половину первого Малфой вместе с Грин-де-Вальдом перешагнул порог моего кабинета, и я дал понять своему генералу, что хочу побеседовать один на один с бывшим пленником. И когда входная дверь хлопнула, я откинулся на спинку кресла и внимательно присмотрелся к человеку напротив.
Выглядел он, конечно, жалко. Одежда была грязной, будто его в темнице держали, а кожа — бледной, и кое-где даже расцветало несколько багровых кровоподтёков. Малфой трясся передо мной, как осиновый лист, но я и не думал срываться на него. Хогвартс нам всё равно было не удержать, и далеко не мой школьный приятель был виноват в этом. А что поймали… ещё со школы мне стало ясно, что мой скользкий друг крайне полезен в области переговоров, связей и управлением людьми, а не в боевой магии, хотя какой-то дуэльный навык у него всё-таки был. Потому я и отдал ему должность директора Хогвартса, когда представилась такая возможность. Было глупо ожидать, что Малфой организует сопротивление захватчикам и пойдёт с поднятой палочкой в первых рядах… скорее, он запрётся в своём кабинете и будет ждать помощи. Только вот именно сейчас наказывать людей за трусость было крайне неразумным: в субботу погибли Трэверс и Блэк-старший, и от нашего костяка осталось совсем мало людей. И раскидываться последними я не собирался.