Многозначительно взглянув на меня напоследок, Дамблдор наконец развернулся и направился к винтовой лестнице, ведущей вниз, а до меня вместе с лёгким шуршанием длинной мантии донеслось бормотание какой-то ужасно привязчивой песенки. А внутри зародилось странное чувство, что он пришёл сюда именно в это время только затем, чтобы сказать именно эти слова. И он откуда-то знал, что я до этого скажу ему, хотя раньше я даже и не думала о чём-то подобном… И ещё более странно становилось от мысли, что Дереку или Слизерину я точно не стала бы признаваться в подобных вещах, но с Дамблдором всё получилось как-то само собой.
По спине прошлась волна мурашек, вовсе не от ветра, и я развернулась и задумчиво уставилась на проём в каменному полу, где начинался спуск, в котором только что скрылась фигура в фиолетовой мантии. Удивительно, но я одновременно уважала Дамблдора и боялась его, а потому всегда старалась держать дистанцию. И в то же время он каким-то воистину магическим образом оказывался рядом именно тогда, когда мою душу сковывал лёд сомнений… и после разговора с ним действительно становилось легче.
Дамблдор был словно неуловимый призрак, едва ощутимое дуновение ветра в жаркой пустыне, когда надежда увидеть воду и прохладу окончательно покидает тебя. Он был ни белым и ни чёрным, ни добрым и ни злым. Он совершал ошибки, он имел смелость признаваться в них, хотя вокруг его фигуры давно сформировался ореол некой святости и незыблемой мудрости, с которыми считались даже предыдущие министры магии. Он, словно едва заметная тень, мог подсказать правильный путь в минуты сомнений, но за тобой всё равно оставалось право окончательного выбора. За который ты и только ты будешь нести ответственность, а не твой подсказчик. Дамблдор прекрасно знал всю тяжесть подобного груза на плечах, и я только сейчас осознала, что при возможности он всегда его избегал. Было ли это проявлением мудрости или трусости, сказать было трудно, но именно теперь я понимала и его, так же как и Тома. Будто у меня с глаз спала пелена, и я теперь видела вещи в их истинном виде…
Короткий разговор вкупе с минутами такого желанного одиночества вернули в мою душу покой, а мысли о завтрашнем дне отступили куда-то на край сознания. В конце концов, я добровольно передала на время всю свою власть Слизерину, и теперь только от него зависел исход завтрашней авантюры. Хотя конечно же, триумф победы и груз ответственности за поражение я буду делить с ним на равных. Но прежде чем подобные мысли закрались мне в голову, за спиной раздался лязг металла, а после и такой знакомый бас:
— Вот ты где спряталась, мышка, а я тебя везде искал! Пойдём, мне нужно кое-что показать тебе!
На удивление, в голосе моего генерала не было ни капли напряжения, скорее, какое-то непонятное мне возбуждение, которым было очень легко «заразиться». И я, окончательно оттолкнув от себя мысли о завтрашнем дне, быстро направилась к лестнице, чтобы узнать, в чём было дело.
Шли не спеша. Слизерин видел, что мне за ним уже было не угнаться из-за существенного срока, поэтому без лишних просьб вышагивал намного медленнее, чем обычно привык, и я каждый раз смотрела на него с благодарностью за такой маленький джентльменский жест. А вот школьники, сновавшие в коридорах, до сих пор искоса смотрели на древнего воина с немалым изумлением и даже восхищением, только вот Слизерину было глубоко наплевать на косые взгляды молодёжи. Не заметил он и кучки преподавателей, собравшейся в коридоре пятого этажа, да и я прошла бы мимо, если бы среди них не было Дерека, который сразу же приметил меня, и в его взгляде читался немой вопрос.
Я искоса взглянула на своего проводника, а после быстро замахала рукой, мол, пойдём с нами, решив, что Слизерин не будет против ещё одного зрителя. И Дерек, словно почувствовав интригу, витавшую в воздухе, быстро направился к нам, а за ним пошли Кассандра, Дамблдор, Слизнорт и ещё парочка преподавателей. От подобного «хвоста» мне стало немного не по себе, ведь изначально Слизерин хотел что-то показать только мне одной, но тот, услышав гомон шагов, оглянулся, выразительно посмотрел мне в глаза, однако, ничего не сказал и продолжил вести меня через коридоры на нижние этажи, что могло косвенно означать согласие.