Выйдя из тайника, я запер его ключом, а поверх стены наколдовал ещё одну, чтобы было невозможно найти замочную скважину.
— А теперь остался последний момент… — прошептал я, встав за спиной дочери, и крайне аккуратно коснулся кончиком палочки её виска.
Сосредоточившись, я выудил нужные воспоминания о походе в подвал и стёр их, чтобы Тесса ненароком никому не рассказала о моей маленькой тайне, особенно Кейт. И, закончив, сделал шаг назад, ожидая, пока Тесса придёт в себя.
— Папа?.. — наконец послышался встревоженный голос, и она развернулась и с широко распахнутыми глазами уставилась на меня. — Что мы здесь делаем?!
— Мы ищем Ингрид, ты забыла?.. — мягко ответил я и присел перед ней на корточки. — Ты ушла сюда, я только пришёл. Ты её не видела?..
Тесса помотала головой, и я обнял её и прижал к себе, подумав: «Я обязательно вернусь к тебе, Тесса. Клянусь тебе, я вернусь». А после отстранился и ласково провёл кончиками пальцев по её лицу, заправив выбившуюся прядь длинных чёрных волос.
— Наверное, её здесь нет, я тоже никого не нашёл. Пойдём посмотрим на чердаке?
Получив кивок в ответ, я снова взял её за руку и повёл прочь из тёмных сырых подвалов, наконец найдя… успокоение. У меня всё-таки был запасной план, и был очень большой шанс, что он сработает. В любом случае у меня ещё оставался крестраж, которым тоже можно было воспользоваться, если что… но если перемещение произойдёт, то моя душа снова соединится в диадеме и перейдёт в тело, которое я подготовил, без всяких ритуалов. Всё-таки почти целая душа была намного лучше, чем жалкий осколок души, не правда ли?
Где-то около часа мы с Тессой походили по дому, ища Ингрид, но она была на своём излюбленном месте в восточном крыле, и совсем скоро мы её нашли. А после я отправил довольную результатами поисков Тессу к Элизе до ужина, чтобы немного поиграть, а сам направился к себе в кабинет. Правда, когда я уже подходил к кабинету, причём довольно быстрым шагом, сквозь приоткрытую дверь библиотеки до моего слуха донёсся странный тихий звук… плач. Женский. А учитывая, что привидений в доме не было с самого Рождества, а Элиза беззаботно играла с Тессой, то оставался всего один человек, кто мог издавать подобные звуки.
Резко затормозив у самого поворота, я остановился, а после принялся тихо красться к библиотеке, чтобы подтвердить свои догадки. Но, осторожно заглянув внутрь, я никого не обнаружил, хотя едва слышные всхлипывания по-прежнему раздавались. Мне уже начало казаться, что в дом всё же вернулось одно какое-нибудь особо сентиментальное привидение, которое теперь могло издавать звуки, но, пройдя ещё немного, я заметил между стеллажей мадам Пруэтт, сгорбившуюся над раскрытой книгой, а она сразу заметила меня и выпрямилась.
По опухшему лицу сразу можно было догадаться, кто был источником всхлипываний, а ровно на развороте лежавшей на коленях книги лежал жёлтый пергамент, и чёрные пятна чернил виднелись на нём, словно кляксы, хотя было понятно, что это следы от слёз. А мне сразу вспомнилось из разрозненных докладов от моих людей, что во время битвы за Хогвартс сторона Кейт тоже понесла потери, и в их числе был Фабиан Пруэтт, родной брат гувернантки моей дочери.
Слёзы мигом высохли на впалых щеках, и мадам Пруэтт молча безжизненно уставилась на меня ничего не выражающим взглядом, а я вдруг почувствовал необъяснимую неловкость, хотя это был мой дом, и я мог ходить где угодно. Но чтобы хоть как-то оправдать своё присутствие в такой довольно щекотливый момент, я кашлянул и прохрипел:
— Я сочувствую вашей утрате, мадам.
Она ничего не ответила на эти слова, лишь продолжала молча смотреть на меня, а в мою душу вдобавок к неловкости закралось противное чувство вины, будто непосредственно я был виноват в этой смерти, хотя я в этот момент сражался со Слизерином у Чёрного озера и знать не знал, что происходит в школе. И чтобы хоть как-то оправдать себя, я чуть тише и твёрже добавил:
— Но он сам выбрал сторону… и он ошибся. Надеюсь, что вы подобных ошибок не повторите…
— Нет, милорд, — еле слышно пробормотала она высохшими губами, и я, ещё немного посмотрев в светло-карие глаза, по которым трудно было вычленить хотя бы какую-то эмоцию, кроме скорби, развернулся и пошёл прочь, пытаясь прогнать от себя противное чувство вины. Но оно само улетучилось, едва я повернул к кабинету и увидел рядом невысокого мужчину в серых одеждах.
— Добрый вечер, милорд, — поклонился мне неказистого вида человек — мистер Барри Хорн, занимавшийся всякой контрабандой и не только, и я, поняв причины его появления, довольно приподнял углы рта и пригласительно указал рукой на свой кабинет.