— Я только что видел твою очаровательную голубку, — с беззаботной улыбкой протянул Грин-де-Вальд, и я ответно усмехнулся ему. — Какие новости?
— Вторник или среда, Геллерт, готовьтесь, — лениво проговорил я, думая совершенно о другом. А он встал прямо посреди кабинета напротив меня и приложил пальцы к подбородку.
— Хм… нам поступило официальное приглашение?
— Нет, и не поступит, — мои губы растянулись в ещё большей усмешке, правда, в неё закралось больше горечи и тревоги, нежели яда. — Кейт хочет устроить сюрприз. Но примерно вторник или среда, дольше тянуть уже некуда.
— Кейт? Или наш хитрый и скользкий гость из прошлого? — трудно было передать, насколько же правильными были эти вопросы, и я мигом переключил своё внимание на человека напротив, а тот добавил: — А как ты думаешь, приятель, твоя жена там будет? Всё-таки решающая битва…
— А что, Геллерт, уже соскучились? — ядовито поинтересовался я, и Грин-де-Вальд тихо рассмеялся и наклонил голову, всё же ожидая более конкретного ответа. И я, помолчав немного, невозмутимо ответил: — Не думаю, что нам стоит её ждать, вы видели, какой у неё был срок две недели назад. Да и тем более, у Кейт нет ни дуэльного навыка, ни нужной реакции, поэтому она и воскресила Слизерина. Поднять кого-то она тоже не сможет, разве что воскресить своих… но от этого толку немного, ей придётся бегать от трупа к трупу по всем уровням. Если Слизерин не идиот, а он точно не идиот, он не пустит её в министерство и будет прав.
— И всё же, ты её там ждёшь? — переспросил он, и я горько усмехнулся, не решаясь признаться в очевидном:
— Я не расстроюсь, если её там не будет.
— Понятно… получается, на мне — Ал, а ты берёшь на себя прадеда? Один на один, честная дуэль? — я неопределённо пожал плечами в знак согласия. — Ага… а если твоя жена всё-таки появится рядом в самый неподходящий момент? Я же дал тебе клятву и не могу её нарушить…
— Не переживайте, Геллерт, Кейт об этом не знает, — продолжал беззаботно улыбаться я, поняв, о чём или о ком больше всего беспокоился кое-кто перед решающей битвой. — И если она вдруг появится, то это будет исключительно моя головная боль, я же не хочу, чтобы она пострадала… Но не думаю, что нам стоит ждать её. Ей будет лучше в Хогвартсе, потому что до Атриума ещё нужно дойти… вы всё подготовили?
— Это будет нечто, — хищно растянул тонкие губы Грин-де-Вальд, и неясная тревога внутри меня как-то незаметно улеглась, сменившись внутренним покоем. — Мы с доктором Менгеле и бесстрашным Антонином продумали всё до мелочей… мало кто пройдёт целиком все коридоры, а кто пройдёт, то в Атриуме его не будет ждать ничего хорошего. Наверное, ты прав… если твоя жена не обладает достаточной силой, то ей там делать нечего. Хотя жаль… с ней мы бы выиграли быстрее.
— Может быть. Но отталкивайтесь от самого неблагоприятного варианта, Геллерт, так у нас будет больше шансов. Наши враги уже вовсю празднуют победу… хотелось бы немного подпортить им настроение.
— Пусть празднуют, — ещё сильнее улыбнулся он, развернувшись к выходу. — На это и был наш расчёт. Но праздновать победу в войне всё-таки будем мы, причём вовремя, а не заранее. Это самое важное, приятель, самое важное…
С этими словами мой генерал покинул кабинет, и до меня ещё несколько минут доносилась навязчивая песенка, которую тот насвистывал себе под нос. А вокруг меня так и витала абсолютная невозмутимость, словно шлейф оставшаяся позади него, и ей невозможно было пропитаться.
Все политические дела были отложены. Меня не волновала ни мировая политика, ни грызня между Штатами и Союзом, ни ирландцы, которые тоже могли вставить нам палки в колёса. Никто не шпионил, министерство полностью встало, поскольку большинство коридоров было превращено в смертельный лабиринт, а внутри остались только наши люди — все остальные массово были отправлены в отпуск сидеть по домам. Благо что бюджет позволял, да и без решения основного конфликта глупо было планировать что-то наперёд. А я наконец отпустил ситуацию на самотёк и просто наслаждался жизнью.
Мадам Пруэтт я тоже устроил некое подобие отпуска, хотя она всё же была рядом в доме, и сам взялся учить Тессу, чему та была безумно рада. Мы вместе читали учебники, вместе рисовали, я даже устроил ей небольшую экскурсию в лабораторию, где мы сварили простенькое зелье. Тесса была в восторге от результата, а я всё больше осознавал, что если Кейт вернётся к нам, то я точно буду продолжать в том же духе. Можно бесконечно стравливать между собой государства, можно очень долго бороться с устоями и закостенелым мышлением общества, но дети как-то незаметно вырастали, а жёны… сбегали к другим, если им не уделять достаточно внимания. А я больше всего хотел, чтобы рядом со мной в первую очередь были Кейт и Тесса, а потом уже все остальные. Я хотел день ото дня видеть улыбку Кейт и успехи дочери и сына, а не Фоули, Шмидта, Менгеле и Антонина, как бы я их ни ценил и ни уважал. Я хотел быть с семьёй, ведь только так я ощущал себя… целым.