— Ты готова, Кейт? — раздался над ухом едва слышный шёпот, в котором ничего, кроме льда и решимости не было, и я так же чуть заметно выдохнула:
— Да… — а затем отстранилась от него и прикрыла ладонями рот, продолжая изображать тревогу перед всеми остальными.
— Всё будет хорошо, — мягко и ласково улыбнулся он, и мираж вдруг развеялся, а передо мной оказался тот самый добрый и отзывчивый дедушка, который пришёл ко мне в приют четырнадцать лет назад и вручил письмо о зачислении в Хогвартс. И казалось, что такой мягкий человек и мухи не обидит, но это было не так, и мы оба это отлично знали. Впрочем, остальные тоже. — Ты знаешь, что это единственный выход… мы все переживаем и заботимся в первую очередь о тебе, Кейт.
Я кивнула, едва сдерживая гомерический смех от такого крайне красноречивого намёка, и тут же переключилась на Слизерина, ожидавшего своей порции сантиментов.
— Я точно вернусь, мышка, можешь не переживать, — нисколько не выдавая тревоги, прогудел он даже как-то наплевательски, но я уже достаточно хорошо успела изучить своего генерала, чтобы чувствовать в его взгляде и голосе фальшь. — Ведь я жив, пока жива ты… и если ты не наделаешь глупостей, то мне ничего не грозит.
— Я знаю, — прошептала я, прижавшись к нему, и дрожащим голосом добавила: — Присмотрите за ними, Салазар, пожалуйста…
— Клянусь тебе, я сделаю всё, что в моих силах, — выдохнул Слизерин, чувствительно приобняв меня, и над самым ухом, точно так же, как и Дамблдор, произнёс: — Не наделай глупостей…
Отстранившись от него, я чуть заметно помотала головой, и он легко усмехнулся и решительно направился к большим дубовым дверям, за которыми уже вовсю светило весеннее солнце. А за древним воином медленно пошли и все остальные, включая Дамблдора и Доусонов. Дерек тоже сделал небольшой шаг, но я снова вцепилась в его рукав, потянула на себя и быстро и жадно впилась в его губы.
— Вернись!..
— Клянусь, — так же коротко выдохнул он, ответив на поцелуй, но тотчас отстранился, понимая, что с каждой секундой расставание было всё более мучительным для нас обоих. — Жди, Кейт… умоляю, только не иди за нами.
— Я буду здесь, — ни дрогнув ни одним мускулом, одними губами проговорила я, и Дерек наконец вышел одним из последних на свежий воздух, а я замерла на месте посреди пустынного холла, отсчитывая проклятое время.
Все беженцы, большая часть преподавателей, все орденцы и даже какая-то часть старшекурсников, которым уже исполнилось семнадцать и которым было бессмысленно что-то запрещать, постепенно покинули старинный замок, а занятия проводить в такой напряжённый момент и так никто не собирался, да и некому было это делать. Только вот в коридорах было совершенно пусто, никто не слонялся без дела, даже полупрозрачные привидения, которым вообще не из-за чего было переживать. Не слышался ни противный смех Пивза, ни привычный гул студентов, ни ругань завхоза Майнса. Над школой плотным одеялом повисла гробовая тишина, которая оглушала похлеще реактивного двигателя сверхзвукового самолёта.
Простояв в совершенно пустом холле минут двадцать, я постепенно пришла в себя и направилась в нашу с Дереком комнату. Я знала, что за мной будут следить, хотя бы поначалу, потому что потом всех шпионов отвлекут, но на это нужно будет время… как и на то, чтобы всем собраться и проникнуть на нижние уровни министерства. Поэтому, никуда не торопясь, я у всех на виду зашла в гостиную и направилась к себе, делая вид, что буду страдать в одиночестве, пока кто-нибудь не ворвётся в главный вход… свои или враги. Пуффендуйцы и так вели себя тише воды ниже травы, а при виде меня и вовсе словно воды в рот набрали, но агрессии я не чувствовала. Скорее, ту самую тревогу и страх, которая, словно отравляющий нервно-паралитический газ, пропитала всё вокруг, просачиваясь даже сквозь самые мелкие щели и замочные скважины. И не было от неё спасения нигде, разве что на самом поле битвы, где уже, мягко говоря, было не до того.
Свои проклятые часы я сняла ещё день назад, совершенно твёрдо решив оставаться в неведении о том, кто переживёт сегодняшний день, а кто нет. Но сейчас было самое время их надеть, потому что время было одним из главных моих ориентиров, и нельзя было его терять даром. А когда стрелки показали час дня, то есть с момента ухода последнего человека прошло ровно два часа, я накинула на плечи мантию-невидимку, завещанную мне Флимонтом Поттером, и бесшумно выскользнула из своей комнаты, стараясь не выдать своего присутствия ничего не подозревающим студентам, а на моей кровати осталась лежать довольно похожая на меня кукла, укутанная почти по самые глаза одеялом.