Но едва я шагнула в коридор, как дверь прямо перед моим носом с лязгом закрылась, причём я к этому не имела никакого отношения. А через секунду мы услышали треск, рычание и жуткий полный боли вопль, словно кого-то живьём рвали на куски. От него кровь стыла в жилах, и я, чуть повернувшись, посмотрела на сидевшего на полу Питера, а тот, нисколько не дрогнув, чётко процедил:
— Он это заслужил… собаке — собачья смерть.
— Заметь, я даже не спорю, — усмехнулась я в ответ, и Питер слабо улыбнулся.
— Как же мы изменились со школы, Кейт… — но попытка встать на ноги не удалась, и я тут же бросилась к нему, поняв, что что-то было не так.
— Господи, ты ранен… — воскликнула я, присмотревшись к его шее и затылку, где зияла кровоточащая рана, и Питер застонал от боли и чуть наклонил голову в сторону. — Подожди немного, у меня была с собой настойка щупалец растопырника!
Порывшись в сумке, я выудила нужную склянку, стараясь не обращать внимания ни на рычание и чмоканье за дверью, ни на взрывы сверху. А затем начала осторожно капать на рану, и Питер ещё громче застонал.
— Потерпи, уже почти всё… — протянула я, следя, как рана закрывалась на глазах, только вот едва я прекратила капать, как она тут же открылась сама по себе, чего до этого никогда не происходило! — Что за?! Что за дрянь он в тебя кинул?!
— Всё плохо, Кейт?.. — вымученно спросил Питер, а я даже не знала, что и ответить, поскольку быстро рана заживать не хотела, а у меня не было времени долго с ней возиться.
— Я… я не могу её залечить… я не знаю, что это был за порошок… ты можешь встать?
— Встать могу, но дальше тебе придётся идти одной, — прохрипел он, с трудом поднявшись на ноги, и я тут же обхватила его, чтобы помочь. — Иди, Кейт, лестница вон там, за той дверью… а я посижу где-нибудь и подожду помощи…
Хотя Питер и сопротивлялся, но я помогла ему дойти до другой лаборатории и закрыла все двери, кроме одной, а после уложила своего пациента на пол. Кровь так и лилась, и я не придумала ничего другого, как оторвать кусок от чёрной формы Питера и пропитать его настойкой, а затем приложить к ране и забинтовать, чтобы хоть как-то остановить кровотечение.
— Я могу погрузить тебя в сон и оставить здесь, — прошептала я, и Питер слабо посмотрел на меня. — Ты потерял много крови, тебе не спуститься… Я закрою дверь, эта тварь тебя не найдёт… если ты будешь спать, то часов пять или семь в запасе точно будет… к этому времени уже всё закончится, — сглотнув, добавила я, и он из последних сил улыбнулся мне. — Я скажу, где ты, тебя сразу найдут… и когда ты откроешь глаза, то уже будешь лежать в нашем отделении… или в отделении Дерека, а рядом будет твой брат Марк.
— И ты в форме целителя…
— Может быть, — шмыгнула носом я, хотя это было точно малоосуществимо. — Ты согласен?
— Да… — раздался едва слышный шёпот, и я снова начала рыться в сумке, ища сильное снотворное средство.
Но перед этим вытащила мягкий шарф и заботливо подложила его под голову Питера, и он ещё сильнее улыбнулся мне, а после послушно открыл рот, когда я нашла нужный пузырёк и открыла его. Десять капель — и его бледные веки дрогнули, а грудь стала подниматься реже… И я наконец встала на ноги, в последний раз посмотрела на Питера, накинула на себя мантию, которую до этого расстегнула, чтобы меня было видно моему проводнику, и чуть слышно вышла из лаборатории, а затем запечатала входную дверь, чтобы слегка унявшая голод тварь не нашла себе ещё одну жертву.
Только вот, преодолев ещё один уровень и выйдя наконец в министерские коридоры, я понимала, что впереди меня ждали ещё более опасные твари, чем те, что остались за спиной в подземном лабиринте. Одна так точно.
* * *
Я недолго ждал, пока мне откроют дверь — минуты три или четыре. Не сказать, чтобы я волновался, но определённый трепет в груди всё же был. И когда дверь наконец открылась, я слегка задержал дыхание, пребывая в полнейшей неизвестности, что произойдёт дальше.
— Чем обязаны? — чёрство проговорила невысокая худая пожилая женщина, одетая весьма солидно для такой богом забытой деревни как Литтл-Хэнглтон. Я, ничего не сказав, оглядел её с головы до ног, примерно представляя нашу с ней степень родства, а та широко распахнула глаза и приложила ладонь ко рту.
— Господи всемилостивый!
— Мэри, кого там черти принесли?! — послышался из коридора ещё один чёрствый голос, а затем показался и его обладатель — мой дед. Я по-прежнему не проронил ни слова, пытаясь смириться, что они были просто жалкими маглами, а Томас Реддл, заметив меня, так и скривился и закричал на весь дом: — Это её отродье! Это её чёртово отродье! Убирайся отсюда, выродок, немедленно!