Усмехнувшись тому, что слово «неприятно» было не совсем подходящим в данном случае, я всё же молчаливо посмотрел на Долохова, и тот пожал плечами и встал наконец на ноги.
— Где наши ждут людей Кейт?
— Начиная с пятого уровня, — отозвался на мой вопрос Грин-де-Вальд, и я повернулся к шестёрке Менгеле.
— Эти твари смогут так быстро преодолеть три этажа?
— Небыстро, но они поднимутся, — мрачно отозвался он, и я перевёл взгляд на подробную карту министерства, висевшей на одной из стен, где разноцветными огоньками мелькали наши враги. Сейчас большинство было между четвёртым и седьмым уровнем, хотя и в самом низу маячили точки… видимо, среди сотрудников Отдела Тайн, который продолжал работать до самого последнего часа, остались выжившие, и они отчаянно искали выход.
Несколько долгих минут я старательно взвешивал все риски, так как между Слизерином и мной оставалось всего два уровня, и предугадать, как быстро он их преодолеет, я не мог. Но и прожорливые твари так неприятно могли зайти со спины и заметно подпортить нам расклад, хотя они очень хорошо потрудились на нижних уровнях, оставив часть подпольщиков лежать разорванными в луже собственной крови.
— А где Менгеле? — наконец прошипел я, и за моей спиной послышался растерянный голос:
— Я… я не знаю. Он не успел подняться, наверное, где-то прячется…
«Если его уже не разорвали», — ехидно подумал я, но долго с решением тянуть не было смысла, поэтому я развернулся к Долохову и решительно проговорил:
— Надо всё-таки спуститься и запечатать склады, все, кто мог, уже поднялись выше Отдела Тайн.
— Перекрыть пути к отступлению? — приподнял бровь Долохов, и я усмехнулся:
— Думаешь, кто-то захочет второй раз туда спускаться? Сколько у нас есть времени, Геллерт?
— Думаю, минут двадцать, не больше, — отозвался тот, взглянув на полыхавшую огнями карту. — Твой прадед очень расстроится, если преодолеет такой путь и встретит меня одного…
— Да, это будет немного неприятно, — процитировал я своего генерала, и он прыснул и глотнул огневиски. — Даже обидно, а старших расстраивать нехорошо… Что ж, будьте начеку, Геллерт, а мы сейчас придём. Они не нашли наши секреты?
Долохов помотал головой, так как нам постоянно докладывали о ситуации внизу шпионы, и я кивнул ему и первым вышел из своего кабинета, чувствуя предвкушение от приближавшегося… столкновения. Но сначала нужно было разобраться с созданиями Ангела Смерти, и на это даже было время.
Орденцы не рискнули пользоваться лифтами, решив проделывать дыры в потолке и тем самым прокладывая себе путь наверх, но и мы не были идиотами, чтобы добровольно загонять себя в тупик. Правда, один способ передвижения между этажами без помощи приставных лестниц всё же был — порталы, которые установили накануне специально для этих целей. И мы с Долоховым, найдя нужный предмет в соседнем кабинете, моментально оказались на девятом уровне, как раз перед лифтом.
Преодолев коридор и чёрный холл, мы проникли в лаборатории, в которых действительно был жуткий погром. Только вот догадаться наверняка, кто его оставил — армия Кейт или наши твари, было трудно, но палочки мы всё же приподняли, стараясь двигаться как можно тише.
Я не боялся выродков Менгеле, поэтому пошёл сам, а не послал кого-то другого, но всё же стоило поберечь силы для сражения со Слизерином, а не тратить их здесь. Поэтому я знаками показал Долохову, что нам стоит разделиться, и мы принялись обходить весь громадный отдел, чтобы запечатать дыры в полу и перекрыть тем самым доступ наверх, благо что мы примерно помнили по карте, где в первую очередь появлялись точки на этом уровне, и таких мест было всего пять.
Первые две дыры я нашёл без проблем, попутно осматривая лаборатории, вдруг кто из сотрудников всё-таки остался жив? Или из врагов. Тогда первые имели шанс спастись и помочь нам, а вторых можно было добить и помочь уже себе. Что бы там Кейт ни говорила, но это была война, и её люди вели себя нисколько не лучше нас.
Менгеле я тоже нашёл в его самой любимой комнате… секционной. Точнее, я нашёл окровавленные ошмётки белого халата и куски разорванной плоти под разбитым стеллажом с глазами, а никто другой, кроме него, такую одежду не носил. Пусть Ангел Смерти и был полезен, но даже я опасался его фанатичных идей и безумных экспериментов, а потому новость о его смерти скорее вызвала облегчение, а не сожаление. Тем более что всё, что мог, он уже сделал, и его записи помогут нам больше, если, конечно, всё сложится удачно.