Разозлившись, он снова взмахнул палочкой, в последний момент поменяв направление удара, и я, растерявшись на мгновение, поднял взгляд вверх, где жёлтый световой луч пролетел довольно высоко. А в следующую секунду за спиной послышался грохот.
Массивная статуя над фонтаном, изображавшая волшебника и волшебницу на троне из костей маглов, вдруг покрылась трещинами от мощного удара, а затем показалась главная трещина, больше всех остальных, которая расколола статую надвое, и огромные куски чёрного камня с грохотом обвалились на пол по обе стороны от центра, обдав всех вокруг, в том числе и меня, волной ледяной воды из разломанного фонтана и осколками мрамора. Я чудом успел увернуться от летящего в мою сторону обломка, но кому-то повезло меньше, и до нас донеслись глухие стоны и крик боли.
— По своим бьёте? — изогнув бровь, удивился я, стараясь держаться как можно безразличнее, хотя последний удар чуть не покалечил меня, причём серьёзно.
— Мои в такое не одеваются, — мрачно отозвался Слизерин, кивнув на торчащую из-под горы обломков руку, и я тут же узнал пиджак и два перстня на пальцах… Розье. Гидеон Розье. Под обломками были ещё люди, и там наверняка были подпольные крысы, но мне было плевать на это, потому как прямо передо мной был труп одного из приближенных ко мне людей, одного из самых верных, и это было… неприятно. Весьма неприятно.
— Крови будет много, Томми, — уже без показного рычания или насмешек протянул Слизерин, чуть опустив меч, а я поднял на него полный злости взгляд. — Крови будет много, и совершенно плевать, чья она будет. Я сегодня принёс достаточно подношений богу Смерти, а ты? Сдавайся. Это конец. Иначе захлебнёшься в собственной крови, и никто тебе уже не поможет…
Он выглядел будто отец, будто старший брат, объяснявший что-то крайне важное младшему по возрасту и зависимому. И в чём-то он был даже прав, и я это понимал, хоть мне и не нравилось это противное чувство. Но не я затеял всё это. Я защищал своё. За моей спиной была моя власть, к которой я так шёл… там была Тесса и семья, которую я так хотел сберечь. Меня, опасного зверя, загнали в угол и прижали к стене. И отступать мне было некуда, разве что умереть. Но делать этого я не собирался, только не сегодня.
— Нет. Ни за что.
Резко замахнувшись, я внезапно сотворил проклятие и направил его прямо в центр стальной кольчуги, и Слизерин не успел среагировать. Его тут же отшвырнуло в сторону проделанной им дыры, но только я шагнул вперёд и собрался нанести ещё один удар, как мой противник всё же изловчился и увернулся, откатившись вбок, а я тем временем отшвырнул подальше его массивный меч, валявшийся на полу между нами, его… преимущество. Теперь мы были на равных.
Щит мне тоже был уже ни к чему, и я откинул его в сторону меча, а затем принялся шептать ещё одно проклятие, которое было крайне трудно отбить. За моей спиной прогремело несколько взрывов, то тут, то там раздавались голоса людей, крики раненых и удары столкнувшихся заклятий. Слизерин успел встать и сотворить щит, но моё заклятие оказалось слишком сильным, и моего противника опять отшвырнуло к стене, а я шёл вперёд. Напролом.
— Щенок, — выплюнул он, ещё раз попытавшись подняться на ноги, но его тело будто не слушалось хозяина, и на то были причины — это действовало моё проклятие, современное, мало кем изученное проклятие, которому я обучился в Юго-Восточной Азии и о котором тысячелетний рыцарь точно не мог знать. Скорость реакции моего противника снизилась почти вдвое, а это был существенный урон. И пока он пытался сотворить контрчары, я воспользовался своим преимуществом и со второго резкого удара выбил наконец палочку из его рук. Дуэль была окончена.
— Инкарцеро! — воскликнул я, так как уже не было необходимости пользоваться невербальными чарами, и Слизерина по ногам и рукам связали толстые верёвки, из которых он точно не выпутается самостоятельно. А старый пёс намеренно не смотрел мне в глаза, слабо дёргаясь и смотря на свою палочку, будто пытаясь притянуть её силой мысли, но я на всякий случай отшвырнул подальше и её, а затем наложил вокруг чары, чтобы кое-кто не смог воспользоваться стихийной магией, как иногда делал это я.
За спиной вдруг повисла тишина, причём мгновенная, и я, закончив, резко обернулся, не совсем понимая её причины. Но все присутствующие в Атриуме перестали сражаться и уставились на меня, причём с совершенно одинаковым выражением лица — удивлением, словно никто не ожидал такого исхода, тем более так быстро. В толпе я заметил и знакомое лицо похитителя своей любимой супруги, но его решил оставить на десерт и молча взглянул на Грин-де-Вальда.