— Кейт, нет! Не смей этого делать!.. — Гамп попытался вскочить на ноги, но тут же упал и распластался на скользком мраморе. А Кейт, склонив голову, опустилась на колени и дрожащим от слёз голосом произнесла:
— Я сдаюсь. Ты выиграл. Всё кончено.
Да, это были именно те слова, которых я ждал. Терпеливо ждал все эти непростые месяцы. Но вот теперь, когда ни Дамблдор, ни Слизерин, а именно Кейт, на которую все так молились, сказала их, война была окончена. Больше никто не поднимет бунт, поскольку все знали, чем это в итоге закончится… больше у них не будет достойного лидера, только я.
— Верни своего генерала обратно в мир мёртвых, — приказал я, и она, подняв на меня заплаканное лицо, перевела взгляд на Слизерина, так и не поднявшего голову.
— Салазар?.. — раздался хриплый шёпот, и мой предок всё же посмотрел на своего «хозяина», только вот в его взгляде не было ничего, кроме презрения. А Кейт шмыгнула носом и прошептала одними губами: — Простите…
Тот ничего не ответил, снова опустив взгляд, и Кейт не оставалось ничего другого, как начать выводить сложный узор палочкой. Минута, две — и вокруг полумёртвого тела заклубился синий дым, и оно вдруг обмякло и повалилось на пол, а Антонин отошёл в сторону — нужды в охране больше не было.
Вот теперь всё было точно кончено. У Кейт не было больше ни армии, ни сильного защитника. У неё не было ничего, кроме её настоящей семьи — меня и детей. И она должна была быть с нами, а не строить козни у меня за спиной. Она должна была быть рядом со мной.
— Умоляю, — вновь прохрипела Кейт, переведя взгляд снова на меня, а затем мельком посмотрела на Гампа. — Умоляю тебя, только не… я сделаю всё… пожалуйста…
— Я подумаю над этим, — твёрдо проговорил я, так как желание убить соперника, столько времени наслаждавшегося близостью моей жены, было невыносимым, но я держался из последних сил, балансируя на грани жестокости и человечности. — Мне нужно будет много над чем подумать… Палочку.
Очередной короткий приказ, и она покорно отшвырнула в сторону свою волшебную палочку, причём довольно далеко от прочих людей. Я притянул её с помощью Акцио, а затем отдал следующий приказ:
— Мантия.
Нисколько не сопротивляясь, Кейт стянула с себя мантию-невидимку, оставшись в простом обтягивающем шерстяном платье тёмно-зелёного цвета, по-прежнему сидя на полу.
— Сумку и все украшения… кроме часов.
Я прекрасно знал, что артефакты, обладавшие поистине впечатляющей силой, могли маскироваться под обычные кольца или браслеты, а у Кейт на руках этого добра было достаточно. И она разом скинула их, а затем сняла с плеча и сумку, и я снова почувствовал связь с ней посредством метки… но причинять боль ей не собирался. Мне было достаточно того, что она была снова в моей власти.
Кивнув ближайшему Пожирателю Смерти, я взглядом приказал забрать все предметы подальше от Кейт, и тот быстро подцепил мантию, сумку, браслеты и кольцо и отошёл подальше, ожидая следующего приказа. А я, вдоволь насмотревшись на беззащитную, побеждённую, лишённую всех своих сил и преимуществ гордую Королеву Проклятых, сделал четыре шага вперёд и, наклонившись, протянул ей руку.
Она словно не ожидала от меня такого жеста и обескураженно уставилась на меня, но я не собирался глумиться над ней. Я собирался договариваться, как только страсти немного улягутся… а мы сегодня уляжемся в нашу кровать. Вместе. Теперь ей уже совершенно точно незачем было мне мстить, она была сломлена морально, как и её люди, да и Тесса совсем рядом, так близко… только прими руку. Я выиграл, она проиграла. Всё честно. Идеальная победа, где в конце концов выиграли все… практически все, за исключением Гампа, который остался ни с чем. И пожалуй, это было достойной карой за его проступок…
Где-то с минут Кейт ошеломлённо смотрела на меня мокрыми от слёз глазами, а затем неуверенно приняла мою руку, и я чуть вздрогнул от её холодной дрожащей ладони, но мигом опомнился и крепче сжал её, помогая подняться, всё-таки на таком сроке это сделать было непросто. А когда Кейт встала, то я не удержался и прижал её к себе, вдыхая тот самый горьковато-цитрусовый запах её любимых духов. Наконец, все мои мечты сбылись… можно сказать, что в это мгновение я был абсолютно счастлив. И вдруг левую половину груди пронзила острейшая боль.
* * *
— Все женщины — коварные змеи, и я не исключение, да, Томми? — прошептала я, вонзив в область сердца небольшой складной узкий нож, который отдал мне Дамблдор вместе с мантией-невидимкой, а на лице вместо фальшивых слёз и отчаяния проступила довольная улыбка отмщения. Победы. Свободы. Окончательной и беспрекословной. А Том, будто вовсе не ожидая от сломленной и раскаявшейся меня удара ножом в спину, причём почти в прямом смысле этого слова, ошеломлённо вытаращился на меня. А затем на его губах проступила пропитанная ядом улыбка.