— Волчица… Ты кровожадная волчица, а не беззащитная овечка с моральными столпами… Где же они сейчас, Кейт?
— Порой приходится чем-то жертвовать, — хмыкнула я, а последние цепи, сковывавшие моё горло, медленно испарялись, а разум пьянил запах свободы… долгожданной, выстраданной свободы. — О, ты посмотри! — я приподняла левую руку, на которой красовались те самые проклятые часы, и камни на них горели красным, а время застыло на отметке семнадцать сорок. — Твои волшебные часики, которые ты мне так любезно подарил на совершеннолетие, говорят, что тебе осталось жить ровно семь минут. Отсчёт пошёл. И ты прекрасно знаешь, что это окончательный вердикт.
— От удара в сердце так быстро не умирают, — выдохнул он, слабея буквально на глазах, и я ещё больше усмехнулась.
— Ты совершенно прав, дорогой! Но только если я не захочу достать этот нож, тогда ты быстро умрёшь от тампонады… правда, в этом нет необходимости, ведь клинок отравлен. Твой прадед постарался, твоя смерть будет совершенно безболезненной… мы же гуманные люди, в отличие от тебя.
— И зачем всё это? — прохрипел Том, тихо посмеиваясь, будто опьянев, а я смотрела на него и буквально слышала те самые секунды, отпущенные ему судьбой. — Если его больше нет? Как и большинства ваших людей? А мои ещё готовы сражаться, если я отдам последний приказ… мы всё равно сильнее.
— А ты уверен, что он куда-то уходил, Томми? — прошептала я над самым его ухом, а затем посмотрела в сторону Слизерина, который довольно правдоподобно валялся на полу. — Ты ведь любишь фокусы, да? Смотри, я же некромант, умею поднимать мёртвых!
На мгновение на его лице промелькнула полная обескураженность и озарение, но затем он взял себя в руки и снова горько рассмеялся, а я громко воскликнула:
— Восстаньте, Салазар, верёвки вам не идут!
Великий воин, заметив, что спектакль подходил к концу, быстро «ожил» и выпрямился, а хриплый смех Тома стал только громче.
— Магия, не иначе… чудо! Это самое быстрое моё воскрешение! — картинно удивилась я, а Слизерин прогудел:
— Она тебя сделала! — и одним мощным рывком разорвал на себе путы, а Антонин Долохов так в страхе и отскочил куда подальше. — Эта девчонка тебя сделала! Вот это моя змейка! Я беру свои слова обратно, более достойной женщины ты бы не смог взять в жёны, это точно!
— Знаешь, если бы я не была по уши влюблена в своего дядю, я бы второй раз вышла замуж уже за него, — широко улыбнулась я тому, как Слизерин гордо поднялся на ноги, а вместе с ним с пола встал и Дамблдор, от которого Грин-де-Вальд благоразумно сделал шаг подальше. — Обожаю его!
Слизерин в ответ расхохотался, а с губ Тома тем временем начала капать кровь, но он, нисколько не теряя настроя, продолжал со смехом смотреть на меня, словно ещё не смирившись со своей смертью.
— Ну что, внучок, как яд? Пробирает?..
— Да… — выдохнул Том, не сводя с меня глаз, а в его душе, судя по взгляду, творилось чёрт-те что. — Значит, вот каков твой приговор? Всё ясно… Знаешь, Кейт, обречённым на смертную казнь узникам обычно позволяют последний королевский ужин…
— Ты хочешь есть в такой момент? — изогнув бровь, уже по-настоящему удивилась я, но он с прежней безумной, даже эйфорической улыбкой легко покачал головой.
— Я хочу желание. Последняя воля, если тебя это устроит.
— Я не буду тебя воскрешать, — твёрдо прошептала я, догадавшись, о чём он попросит в первую очередь, но Том снисходительно помотал головой и выдохнул:
— Поцелуй. Помнишь, тот самый, что ты подарила мне на своё совершеннолетие? Я хочу, чтобы напоследок ты поцеловала меня так же, как тогда. Моя последняя воля… у меня осталось так мало времени, Кейт.
Когда он дошептал последние слова, у меня из глаз чуть не брызнули настоящие слёзы. Я никак не ожидала, что Том перед смертью попросит такое… Ни приказов, ни ультиматумов, ни возвращения из мира мёртвых. Всего лишь поцелуй. Такой летний, беззаботный, прямо как и мы тогда… у нас было столько всего впереди и практически никаких забот! Можно сказать, что в тот жаркий летний день мы были… счастливы. Небольшой островок счастья посреди океана боли, но он был и чувствительно резанул мою грудь, заставив вздрогнуть и поёжиться, словно и меня задело ножом прямо в сердце.
А Том продолжал стоять на месте и ждать, тратя свои драгоценные последние секунды на ожидание ответа. И я глубоко вдохнула и припала к его побледневшим, холодным губам.