— Нет… — всхлипнула Тесса, прижавшись ко мне, и её холодные слёзы заливали мою шею, но я лишь крепче держала свою девочку и давала ей шанс выплакать горе точно так же, как это сделала я. Нам обоим это было нужно, нам обоим было больно…
Мадам Пруэтт дождалась, пока я не подниму на неё взгляд, и в её глазах тянущая печаль смешалась с сочувствием. Она сочувствовала утрате Тессы, она делила с ней эту невыносимую боль, но она никак не сочувствовала смерти Тома, и не надо было быть легилиментом, чтобы это понять. Сглотнув, мадам Пруэтт слегка склонила голову, и я кивнула, отпуская её к семье, ведь теперь в той изоляции, которую устроил Том в своём поместье, не было нужды. Больше не было нужды прятаться и скрываться, больше не было нужды прятать страх и молиться по ночам… всё наконец закончилось.
Тесса плакала долго и безутешно, но в конце концов её личико высохло, а руки ослабли. И я, поцеловав её покусанными губами, прошептала:
— Куда пойдём, солнышко? Если хочешь, мы можем остаться здесь, а я посплю в твоей комнате… или мы можем перебраться к дедушке?.. Или… — я запнулась, а она подняла на меня красные заплаканные глаза, — или… мы можем вернуться к нам в квартиру, где мы жили до переезда сюда. Как ты скажешь — так и будет, я буду с тобой везде, клянусь…
— Я хочу к нам домой, — из последних сил прошептала Тесса, и я, закрыв глаза, кивнула. — Без него здесь… слишком пусто.
— Ты права, милая… без него здесь пусто, — выдавила я, сдерживая очередной поток слёз, и с трудом поднялась на ноги. — Нам пора домой…
* * *
Через три дня состоялись похороны Тома… уже настоящие. До дня рождения Тессы оставалось всего ничего, меньше недели, но о празднике в этом году не было и слова: сначала нужно было пережить горькую потерю, а потом постепенно возвращаться к жизни.
Все эти дни я спала вместе с ней в своей комнате, в родной квартире, которую купила практически единолично год назад. И несмотря на то что Том здесь толком и не жил, я видела его везде, куда бы не посмотрела. Кухня, ванная, гостиная. С каждым местом было воспоминание, которое, словно маленький осколок стекла, впивался в грудь, и я, кровоточа, просто закрывала глаза и давала боли пройти через меня. Это была моя кара за содеянное, и я принимала её, не убегая от наказания. Это было бесполезно. А через три дня мы с Тессой вместе отправились на кладбище.
Могила уже давно дожидалась своего хозяина и наконец дождалась. Всего-то было нужно поправить дату смерти и заменить манекена на настоящее тело… но мы всей семьёй решили сделать всё по-человечески… ради Тессы. Ради того, чтобы именно она смогла проститься с отцом, которого за последний год полюбила всем сердцем и даже не подозревала о его чёрной половине души. Это всё было только ради неё.
Мелкая противная морось падала со свинцового неба, забиваясь за шиворот мантии, а мы стояли и смотрели, как в гробу лежал Том. Настоящий, но уже не живой. Присутствовало совсем немного человек, в основном те, кто знал его ещё человеком… практически невинным и ещё не успевшим наломать дров. Доусоны, профессор Слизнорт, Дамблдор, Флитвик… они прощались именно со своим учеником, которого когда-то обучали, а Слизерин, который тоже присутствовал, прощался со своим внуком, которого так и не смог вразумить. Пришли и Гарольд Фоули с Элеонорой, немало пострадавшие от рук Тома, но всё же почему-то, они хотели присутствовать. Ну, а Морган с Дереком просто поддерживали Тессу, поскольку оба люто ненавидели Тома и как раз желали ему такой участи… но оба никак не желали, чтобы моя дочь потеряла отца и страдала.
Наверное, на этом маленьком «мероприятии» можно было ждать ещё двоих: Геллерта Грин-де-Вальда и Антонина Долохова, наиболее приближенных в последнее время Тому людей, но они оба скрылись. Грин-де-Вальд сразу же после смерти своего компаньона, а Долохов позже под шумок. За эти короткие дни временное правительство уже успело объявить розыск обоих и назначить награду, но я сильно сомневалась, что это даст какой-то результат: этой парочки точно уже не было в стране, хотя вряд ли они были в сговоре, а мир большой…
Когда священник дочитал молитву, пришло время класть в гроб цветы. По щекам Тессы в две дорожки текли слёзы, наверное, она до сих пор не верила в смерть отца, но теперь это был неоспоримый факт, а не моя выдумка. Том был мёртв, и доказательство этому было прямо перед нами. Только вот я не хотела подгонять дочь, давить на неё, а потому уже собралась кивнуть преподавателям, чтобы они первыми подошли к могиле, как холодная ладошка потянула меня вперёд, а на лице Тессы была написана решительность.
Подойдя к самому гробу, она наклонилась, положила две белые розы Тому на грудь и прошептала: