— А куда интересно пропал… Морфин, да? — спросил Дерек, когда мы, узнав направление, решили пешком прогуляться до нужного места, тем более что по просёлочной дороге до лачуги Мраксов было не больше двух миль. А день был хоть и пакостным, но всё же сухим, и прогуляться на свежем воздухе было полезно всем.
— Эм… как мне рассказывал Том… когда он убил семью маглов, началось расследование, и… в этом обвинили как раз его дядю, Морфина, да. Деда он убил вместе с семьёй отца, так что Морфин остался единственным волшебником в округе, — пояснила я, неспешно шагая рядом с Дереком, а Дамблдор шёл за нами и внимательно слушал наш разговор.
— И его всё-таки отправили в Азкабан?
— Да. Морфин сам признался в убийстве Реддлов, хотя ты знаешь, кто стоит за всем этим. Наверное, Мраксы были ничуть не лучше Бёрков в плане характеров… Том говорил, что для Морфина это было какой-то… честью, убить тех, кто осквернил его сестру. Хотя вряд ли судьба сестры слишком его волновала, по словам Тома, и отец, и брат издевались над Меропой… В общем, тем же летом состоялся суд, и Морфина отправили в Азкабан…
— А вдруг он уже вернулся оттуда? — вдруг спросил Дерек, и я задумчиво взглянула на него, не ожидая подобного вопроса. — Или его осудили пожизненно?
— Я не знаю, — честно ответила я, чуть замедлив шаг. — Том присутствовал на суде, но он мне не говорил, на какой именно срок осудили его дядю…
— Морфин умер, Дерек, — негромко проговорил Дамблдор, и мы тут же оглянулись и вопросительно посмотрели на него. — Кейт, когда ты сказала про кольцо Мраксов, я решил узнать немного про них… Марволо Мракс действительно умер почти одновременно с семейством Реддлов, но никто не беспокоился по этому поводу, он был достаточно стар… даже Морфин не заподозрил подвоха, когда протрезвел и обнаружил отца мёртвым. А вот самого Морфина осудили на двадцать лет в Азкабане за убийство трёх человек, но он умер четыре года назад… не каждый сможет выдержать там подобный срок, а Морфин особым здоровьем не отличался. Так что не думаю, что нас будет кто-то ждать, даже тот джентльмен сказал нам, что Мраксов давно уже никто не видел.
Только такой вежливый человек, как Дамблдор, мог назвать брюзгливого заносчивого старика с пропитым лицом «джентльменом», но мы с Дереком спорить не стали, лишь переглянулись и зашагали дальше по дороге, боясь пропустить нужный поворот.
Дорога к лачуге Мраксов почти полностью заросла, и нам стоило больших трудов отыскать развилку, ведущую в нужную сторону. Но всё же трава уже пожухла, и главной проблемой была грязь, с которой мы удачно справились, наложив на обувь Импервиус. А ещё через пятнадцать минут неспешной ходьбы мы наконец смогли разглядеть полуразрушенное строение, рядом с которым за четырнадцать долгих лет успели прорасти два молодых вяза. Увидев свою цель, мы замерли, оставаясь на достаточном расстоянии от лачуги. И хотя и Дерек, и Дамблдор неоднократно говорили, что не ждут засады, я всё равно запустила Обнаруживающее заклинание в воздух, но вокруг никого не оказалось. Но это не значило, что нам не грозила опасность, и не я одна понимала это.
— Давай я пойду первым, — предложил Дерек спустя десять минут наблюдений, за которые ровным счётом ничего не произошло.
— Я пойду следом за тобой, — мигом нервно проговорила я, а сердце так и скакало в грудной клетке от шальной мысли: «Вдруг мы всё-таки найдём первый крестраж? Именно здесь?!»
Он ничего не ответил мне, лишь вздохнул и начал аккуратно подбираться к дому, а мы с Дамблдором осторожно шли следом, держа палочки наготове.
Удивительно, но на лачуге никаких заклинаний не было. Хотя это было настолько богом, да и не только им, забытое место, что даже защищать его не было никакой необходимости: набрести на него можно было разве что случайно, да и то нужно было очень постараться. А поскольку перенестись в место, о котором ты не имеешь никакого представления, невозможно, даже для того, чтобы попасть в Литтл-Хэнглтон, нам пришлось приложить немало усилий и разузнать, где хотя бы приблизительно оно находится на карте, то Том мог не бояться, что дом его предков найдут. Но вот что я знала наверняка, так это то, что моего супруга в беспечности и недальновидности упрекнуть было сложно. И надо было смотреть в оба.
Господи, как же внутри было убого! И пусть я знала, что дом простоял нежилым больше десятка лет, но что-то подсказывало, что и при живых хозяевах он мало чем отличался от того, что предстало перед нами. Прогнивший пол, сквозь который кое-где даже умудрился прорасти кустарник, крыша и вовсе наполовину отсутствовала, оставив единственный этаж без защиты от непогоды, а посуда на кухонном столе, видимая даже с порога, настолько заросла грязью, что в ней благополучно росли вполне съедобные грибы.