Было ещё светло, мелкая морось капала с неба, заставляя грязь стекать вниз и копиться на дне чёрной вязкой жижей. Я осторожно подошёл к краю котлована и заглянул вниз, словно не веря своим глазам.
«Но на фотографии в газете, которую я нашёл в архиве, фундамент был целым!»
И опять этот противный запах гари. Свежей гари, словно пожар ещё даже не потух, а тлел, а я кожей вдруг почувствовал едва уловимое тепло, шедшее от земли. От ямы передо мной. «Что же здесь произошло?»
Разбираться было не с кем, и вряд ли Бёрк ещё раз наведается в сны Тессы, но… я не понимал, кто мог устроить… такое. Я не понимал, почему я узнал об этом только сейчас, увидев своими глазами.
«Такое пепелище трудно создать так, чтобы об этом никто не узнал… Значит, в министерстве точно есть крысы Дамблдора, кто скрыл от меня и моих помощников факт пожара. Найдёшь крыс — найдёшь ответы… найдёшь и Кейт».
С этой мыслью я пошёл прочь от громадного чёрного котлована обратно домой, где меня ждала Тесса, которую я никак не мог надолго оставить без своей защиты. Где меня ждал Эйвери, которого обязательно нужно было покарать… но не убивать, иначе я совсем останусь без преданных помощников, а это будет на руку моим врагам. Но покарать за промах надо было обязательно, чтобы впредь подобного не было. Чтобы впредь Кейт не могла больше ускользнуть от меня, хотя я никак не мог поверить, что это устроила она. «Нет, это точно не она, не твоя Кейт… она на это просто не способна. Это кто-то другой… кто прячет её. Но это не она».
Глава 5. Кошмары
Холод. Первым всегда появляется холод. Промозглый… могильный. От него леденеет не только тело, но и всё внутри.
Но я к этому привык. Я знаю, что сейчас пальцы на руках начнут чуть неметь, а потом появится она… или он. Кто-то из них, а возможно, и оба. А может быть, и кто-то ещё. Я открываю глаза, и… и она смотрит на меня. Молча смотрит ничего не выражающим взглядом, стоя у моей кровати. Такая, какой я увидел её в воспоминаниях отца перед его смертью, потому что до этого я сам выдумывал её образ, и она была… красивее. Если это слово можно было применить к гниющему трупу.
Я не понимал, что ей было нужно от меня, а ей, казалось, и вовсе не нужно было ничего. Моя мать просто стояла у кровати, словно статуя, и немигающим взглядом пустых глазниц смотрела на меня. Всю мою сознательную жизнь ночь за ночью она приходила вот так, во сне, и я знал, что время отдыха для меня подошло к концу. А я вроде только заснул…
Вот из-за подола её грязного рваного платья выглядывает ещё один нежилец. Мальчик, который умер рядом со мной в одной кровати, когда я был ещё совсем мал. Я уже почти и забыл, как он выглядел, да и черты его лица время не пощадило, как и земля, и в полусъеденной щеке копошились белые черви.
Мне было неприятно смотреть на них, на трупы людей, которых я почти и не знал, но они почему-то приходили ко мне, лишая драгоценных крох сна. Мне было тошно и противно. Я закрыл глаза и повернулся в кровати, чтобы не видеть их, но теперь я знал, что они молча стояли за спиной, так что вопрос в том, чтобы продолжать спать, не стоял. Но побыть ещё чуть-чуть во сне всё же хотелось, а я знал, что это был всего лишь сон. В последнее время реальность стала для меня ничем не лучше кошмаров. И тут я почувствовал, что лежу не один.
Такого ещё никогда не было, никто из незваных гостей моих сновидений не смел ни трогать меня, ни ложиться рядом. Я распахнул глаза, чтобы увидеть, кто это, и сердце сжалось от страха. Рядом со мной лежала… Кейт. Мёртвая Кейт. Её кожа позеленела, на щеках были ссадины, а на левом плече — огромная сгнившая рана. Кейт посмотрела на меня помутневшими глазами и медленно растянула синие губы в усмешке, а я дёрнулся и вскочил с кровати.
— Это всего лишь сон, — выдохнул я, оглядевшись по сторонам и никого закономерно не найдя в своей спальне. — Это сон, не больше.
Но сердце предательски колотилось в груди, чего не бывало очень-очень давно, когда я был ещё совсем маленьким и неразумным ребёнком, и не мог бороться со своими страхами. Взглянув на часы, я увидел, что стрелки ещё не доползли до отметки «пять», а засыпать я начал в начале четвёртого. «Нужно занять себя делом», — устало подумал я и встал с кровати, стараясь не вспоминать ночной кошмар, приведший меня в ужас. Стараясь не думать, в каком именно виде предстала передо мной Кейт.
Два часа сна — это было слишком мало даже для меня, хотя я вроде как и привык к хроническому недосыпу. Я привыкал к отсутствию нормального сна всю свою жизнь, но когда начал спать с Кейт в одной кровати… я наконец понял, что значило слово «отдых». Рядом с ней я действительно отдыхал по ночам, даже когда мы не занимались любовью, она была для меня волшебным светочем, «звёздочкой», прогоняющей плохие сны прочь. Я так привык к этому, что в конце концов начал воспринимать как должное её нахождение рядом. Мне казалось, что по-другому уже не может и быть. И теперь пришла расплата за мои глупые фантазии.