— Те образцы, что вы мне прислали, крайне любопытны, — начал говорить Менгеле, впустив нас в другую лабораторию, в которой было намного больше пространства, чем в предыдущей. — Я уже давно размышлял над удивительной связью между близнецами, а эти особенно показательны в этом плане…
Мы медленно подошли к парящей в воздухе сфере, в которой в почти прозрачной жидкости находилось два мальчика лет семи или восьми. Они свободно плавали, никак не задевая друг друга, а вокруг них было множество разноцветных ярких нитей… можно было даже сказать, что дети были опутаны ими.
— У близнецов подобные связи выражены наиболее ярко, — пояснил Менгеле, пока я задумчиво следил за сплетением нитей. — Вот здесь мать и её дитя, и как вы можете видеть, их связи даже рядом не стояли с близнецами… — он указал на соседнюю сферу, тоже заполненную жидкостью, где плавала женщина и грудной ребёнок, и вокруг них была заметна только одна, ярко-красная нить, чуть менее заметной была оранжевая, остальные же были едва различимы. — Это страсть. Женщины испытывают слепую любовь, страсть к своим детям, и я наконец смог сделать так, чтобы эту тончайшую связь можно было увидеть. Но остальное… нет, для изучения всего остального нужны близнецы, их эмоции и связи полностью синхронны, что позволяет досконально изучить их.
Я вновь перевёл взгляд на сферу с близнецами и попытался рассмотреть их лица, но это было трудно сделать из-за жидкости, она была будто очень плотной или вязкой, и неверно преломляла свет, искажая лица.
— И к каким же выводам вы смогли прийти, доктор Менгеле? — задумчиво протянул я, оторвавшись наконец от рассматривания детей, и тот любезно мне улыбнулся.
— Связи можно разрывать. Они могут быть очень прочными, но их можно разрушить. А если полностью разрушить родственную связь, то можно не бояться вырождения следующего поколения… идёмте за мной, кайзер.
Под контролем Менгеле было достаточно много комнат, я сам распорядился, когда министерство стало полностью «моим», чтобы ему предоставили полную свободу в этом отделе, и тот мелочиться не стал. Выйдя в коридор, он привёл нас в другой зал, сопоставимый по размерам с залом пророчеств, только вот в этом не было высоких стеллажей, а были перегородки. Зал прозрачным стеклом делился на небольшие комнатки, прямо как у меня в домашней лаборатории, и в каждой такой комнатке кто-нибудь да сидел. Женщина, ребёнок или пара. Когда начались суды над грязнокровками, у меня мелькнула мысль, что дементоры точно скоро начнут пировать, но на несчастье моих… союзников, в Лондон тремя месяцами ранее прилетел Менгеле, так что большинство осуждённых Азкабана так и не увидело. А меня так и подмывало спросить кого-нибудь из них, где они всё-таки хотели бы оказаться: здесь или на одиноком острове с дементорами?
— Они не видят нас, — довольно громко проговорил Менгеле, уверенно шагая между прозрачных клеток. — Мои коллеги хорошо поработали, и каждый из этих людей считает, что находится в отдельной комфортабельной комнате. А мы можем следить за всеми сразу. Вот, сюда…
Он остановился у прозрачного куба, в котором было три человека: мужчина, женщина и ребёнок двух-трёх лет. Отперев камеру ключом, Менгеле вошёл внутрь, а Роули почтенно пропустил меня перед собой, а сам встал в проходе. И действительно, изнутри прозрачная камера оказалась просторной комнатой с белоснежными стенами. В ней была вся необходимая мебель, даже какие-то элементы декора, а семейная пара, завидев нас, встала из мягких кресел, а перед ними на мягком ковре играл малыш.
— Как себя чувствует юнгер манн? — наклонившись, с широкой улыбкой пролепетал Менгеле и, достав из кармана белоснежного накрахмаленного халата конфету, протянул её смеющемуся ребёнку.
— Всё хорошо, доктор Менгеле, — с такой же дружелюбной улыбкой ответила женщина, видимо, мать этого малыша, потому что сходство определённо было. — Дэниэл отлично себя чувствует! Правда, вы так давно к нам не заходили… уже два с половиной года прошло, а вы обещали приходить каждый день!
— Ах, либе фрау, я стал таким рассеянным в последнее время! — задорно рассмеялся Менгеле, пожав мужчине на десяток лет младше женщины руку. — Но я обязательно загляну к вам ещё, договорились?