— Конечно, доктор! — ответил тот, и семья продолжила заниматься своими делами, а мы вышли из «ячейки» в коридор, и Менгеле запер за собой дверь.
— Над их памятью отлично поработали! — пояснил он, снова поведя нас за собой сквозь лабиринт стёкол. — Эти люди считают, что живут в глухой деревушке на берегу моря, а мои подчинённые для них — это мясник и молочница!
— Почему она сказала «два года»? — негромко уточнил я, свернув за Менгеле за угол. — И откуда ребёнок, если вы проводите эксперименты всего лишь четыре месяца?
— Я сейчас всё вам расскажу, кайзер! — крайне воодушевлённо пообещал он, подведя нас с Роули к выходу из «лагеря».
Мы опять вышли в прежний коридор, но Менгеле не повёл нас в первую лабораторию, а отпер ещё одну комнату, в которой было на удивление холодно. Я чуть поёжился и осмотрелся по сторонам, а Менгеле подошёл к двум металлическим столам и откинул белоснежные простыни, обнажив трупы двух девочек десяти-двенадцати лет, у которых отсутствовали глазные яблоки. Меня снова передёрнуло, потому что на трупы я долго смотреть не мог, и Менгеле, заметив это, вопросительно взглянул на меня. Но я мигом напустил на себя невозмутимость и безразлично посмотрел на него в ответ, а тот легко пожал плечами и начал пояснения:
— Тот ребёнок скоро умрёт. Либер Фредерик и его коллеги из отдела работы со временем любезно помогли мне… ускорить время, им нужен был подопытный для недавнего эксперимента, а мне как раз нужно было чуть подогнать время. И мы крайне удачно объединили наши усилия, — на этих словах Менгеле радушно улыбнулся Роули, но тот даже бровью не повёл и продолжал холодно смотреть на тела девочек. — Те мужчина и женщина — кровные брат и сестра, у них разница в два года. Насколько я понял, их родители — маглы… так вы их называете? — я коротко кивнул. — Большая редкость, два мага в обычной семье! Их ребёнок, кстати, тоже волшебник, но этого мы и добивались, в общем-то. А ещё у них обоих была склонность к гемофилии, точнее, мужчина ей болеет в слабой форме, а женщина — носитель гена.
— Я не совсем понимаю, доктор Менгеле… — вежливо проговорил я, стараясь смотреть ему в лицо, а не на лежащие прямо передо мной мёртвые тела.
— Это такая болезнь, при которой кровь не сворачивается, — вежливо ответил он. — Мужчины от неё и вовсе умирают детьми, вспомнить хоть мучения наследника русского престола! Нам очень повезло, что эти двое попали к нам, потому что я смог как следует поработать с их наследственностью. Им стёрли память о том, что они брат и сестра, и напоили любовным зельем, в результате которого был зачат ребёнок. Это было две недели назад. А потом мои коллеги немного… поколдовали, — со смехом добавил Менгеле, словно не веря, где же он всё-таки находился, — со временем и ускорили его для женщины и её ребёнка. Когда я приходил к ним вчера, малышу было всего восемь месяцев, а девушке не больше тридцати. Ребёнок абсолютно здоров, у него нет гемофилии, а она с большой вероятностью была бы при кровосмешении, и он волшебник. Это впечатляющие результаты!
— А когда он умрёт? — тихо спросил я, хотя новости вроде как были неплохими.
— Недели через три, — безразлично ответил Менгеле, хотя сам же широко улыбался малышу, давал конфету и любезно интересовался его самочувствием… «А Кейт ещё меня звала лицемерной мразью, — усмехнулся я про себя. — Да мне ещё учиться и учиться у этого джентльмена. Надо было пригласить Менгеле по приезде на семейный ужин, я бы мигом стал на порядок лучше в её глазах». — Я очень жду, когда это произойдёт, потому что мне крайне любопытно посмотреть, отчего всё-таки они умрут. И внутренние изменения тоже.
В это время он взял небольшой узкий блестящий нож, «скальпель», как он это называл, и наклонился над одной из девочек, а я негромко уточнил:
— То есть ваши эксперименты можно считать удачными, доктор?
— Не совсем, кайзер, — улыбка Менгеле немного сникла, и он, отложив скальпель, надел перчатки и откинул часть грудной клетки девочки, демонстрируя внутренности. — Эти две девочки, тоже сёстры, не выдержали разрыва связи, вот… — он аккуратно достал из банки на столе за его спиной небольшое сердце и, пододвинув блестящий столик высотой сантиметров пятнадцать так, чтобы он был над грудью девочки, положил на него сердце и раскрыл, словно книгу, а мне в нос ударил резкий запах, от которого захватывало дух. — Вы скоро привыкните к формалину, не обращайте внимания. Так вот, эти сёстры не выдержали разрыва связи, у них произошёл инфаркт… разрыв сердца, причём в совершенно идентичных местах.