Эйвери кивнул и продолжал мяться на месте посреди своего кабинета, а я помолчал немного, задумчиво глядя прямо перед собой, а после пристально посмотрел на него.
— Ты видел, что случилось с поместьем Бёрков, которое должен был сторожить Джагсон?
— Нет, милорд, — односложно прохрипел он, правильно чувствуя свою вину.
— Значит, после того, как организуешь всех своих людей, ты возьмёшь и посмотришь на него. А чтобы дать тебе немного пищи для размышлений — вот, — я взмахнул рукой, сконцентрировав внимание на папке в своём рабочем столе, и у меня в руках оказалась нужная газетная вырезка, которую я уже засмотрел до дыр. Я аккуратно положил её на лакированный деревянный стол, а Эйвери так и не шелохнулся, боясь приблизиться ко мне хотя бы на шаг. Да, его страх полностью заполнил этот небольшой кабинет, и его можно было легко почувствовать, особенно мне. — Вот так выглядело поместье Бёрков сразу после пожара в тридцать первом году. Когда ты увидишь, что с ним стало сейчас, у тебя наверняка появятся вопросы… и ты должен будешь найти ответы на них, в первую очередь для меня. Тебе всё ясно, Эдвард?
— Да, милорд.
— Хорошо, — тихо протянул я, собираясь с мыслями. — Здесь, в министерстве, вокруг нас с тобой, полно крыс, и ты должен будешь всех их найти. Я знаю, на этой неделе ты уже покопался в отделе транспорта, но сначала всё-таки разберись со своим отделом, только аккуратно, чтобы они ничего не заподозрили и не были готовы к проверке, а потом пройдись по другим. Обо всех подозрительных лицах сразу сообщай мне, а я сам подумаю, что с ними делать.
— Я должен проверить всех, мой лорд? — осторожно уточнил он, когда я сделал ещё одну паузу. — Даже надёжных… людей?
— Даже среди тех, у кого на руке моя метка, есть предатели, мой дорогой друг, — с напускным безразличием ответил я, стараясь не упоминать Гампа, но Эйвери понял меня и без этого. — Так что проверяй всех, кого сможешь, верить можно только себе одному. Это тебе очень пригодится.
— Хорошо, милорд, — выдохнул он, а я только опёрся ладонями о подлокотники кресла, чтобы встать, как вспомнил про своего непутёвого приспешника, про которого после похода в Отдел Тайн и вовсе успел забыть.
— Да, вот ещё что, Эдвард, — начал говорить я, и тот сразу напрягся, словно струна, — я сейчас пойду к Фоули, а у него сидит один очень полезный человек… его можешь не проверять, он только недавно приехал в Лондон и многого не знает. Пожалуй, я приставлю его к вашему отделу, он может пригодиться. Можешь даже поручить ему искать беглых грязнокровок и близнецов, ему это даже понравится.
— Он иностранец? — чуть с подозрением спросил Эйвери.
— Да, он русского происхождения, окончил Дурмстранг. В Тёмных искусствах разбирается очень неплохо, но у него… немного вспыльчивый характер, так что объясни ему хорошенько правила поведения, ты точно сможешь. Метка у него уже давно есть.
— Как только он придёт ко мне, я лично займусь им, милорд, — почтительно проговорил он, а я встал наконец из кресла.
— И про Бёрков не забудь, я даю тебе три недели, а после у меня должны быть результаты расследования и имя предателя. Иначе следующим главой этого отдела будет тот самый человек, которого я тебе сейчас отправлю. Надеюсь, мы поняли друг друга?
— Да, милорд, — уже с отчаянием прошептал Эйвери, отлично уловив намёк, что больше права на промашку у него нет.
Какое-то время я молча пристально смотрел на него, а после прошёл мимо и вышел из кабинета в штаб-квартиру, в которой мигом всё смолкло, едва дверь начальника открылась. Не обращая внимания на мракоборцев, я не торопясь прошёл через комнату в приёмную, вежливо улыбнулся на прощание секретарю, в глазах которой промелькнуло уважение, настолько, видимо, обращение её начальника ко мне впечатлило её, а после, услышав: «Доброго дня, мистер Симонс», опять направился по коридорам в сторону лифтов, чтобы подняться ещё на один уровень выше.
В приёмной министра магии меня, как и обещал, ждал Долохов, который немало раздражал уже личного секретаря Фоули, смазливого парня, год или два назад окончившего школу. Парень и на меня посмотрел с пренебрежением, но всё же отправил послание своему начальнику с кодовым словом, которое мы обговорили заранее, и Фоули как ошпаренный тут же выскочил к нам через несколько минут.
— Проходите, — вежливо проговорил он, вопросительно взглянув на Долохова, который немало оживился от хоть каких-то событий, и я чуть заметно кивнул, говоря, что он со мной.
В итоге мы втроём зашли в роскошный кабинет министра магии, и я, как и в кабинете Эйвери, сел за искусно исписанный позолотой лакированный стол из тёмного дерева, а Долохов и Фоули стояли посреди кабинета, словно провинившиеся школьники.