Не знаю, сколько я так простоял, задумчиво глядя на щепки платяного шкафа и вспоминая свой третий курс, но звон часов из глубины дома всё же вернул меня в реальность.
— Со страхами нужно бороться, — пробормотал я себе под нос, наконец отвернувшись от обломков. — Как и с работой. Вот с неё и начнём, а в трупах я до сих пор не могу найти ничего смешного… и как остальным это только удаётся?
И я направился к себе в кабинет, из которого вышел в тот день только ради ужина с дочерью, а после до поздней ночи опять просидел взаперти, размышляя над осторожными шагами в развернувшейся партии на мировой карте.
* * *
— М-м-м… я сгорела, — в подушку протянула Кейт, когда я сел на кровать, а она, даже не надевая привычной пижамы, скинула с себя полотенце и плюхнулась на живот на покрывало.
— А что, зельем от загара было трудно воспользоваться? Или мой подарок на день рождения так сильно впечатлил тебя, что ты забыла про зелье?.. — ехидно прошептал я, так и пожирая взглядом её формы, действительно заметно покрасневшие.
— Хочешь читать нравоучения — читай их кому-нибудь из своих слуг, а от меня отстань, — проворчала она, даже не повернувшись ко мне, а я, ещё шире улыбнувшись, провёл кончиками пальцев по слишком уж красному участку на лопатке, и Кейт протяжно застонала.
— Нравится? — чуть слышно спросил я, наклонившись к её уху, а сам невербально мухлевал Морозящими чарами, чтобы ожог на коже немного прошёл.
— Ещё как, — выдохнула она, немного выгнув спину, а я и сам загорался от вида обнажённой женщины, по которой буквально сходил с ума последние полгода.
Но мне не хотелось набрасываться на Кейт вот так, сразу, демонстрируя свою капитуляцию. И я, стараясь держать себя в руках, медленно водил пальцами сначала по одной лопатке, потом по другой, затем очень медленно, круг за кругом, спускался всё ниже, даря её обожжённой коже немного прохлады, а сам загорался от каждого движения, от каждого круга, что я проводил по её нежной обгоревшей коже. Кейт чуть вздрагивала, когда я увеличивал силу чар или нажима, но послушно лежала на спине, не шевелясь, и мне даже показалось, что она стала реже делать вдохи, задерживая дыхание каждый раз, когда чувствовала мои пальцы ниже, чем они были до этого.
Это была медленная пытка, причём в первую очередь меня самого. Когда я спустился до белоснежной поясницы и плавно переместился на левую ягодицу, тоже порядочно обгоревшую, то мои мозги буквально расплавились от желания, и я уже не знал, каким чудом держался. Но не успел я сделать и небольшой круг, как Кейт резко повернулась и, привстав, посмотрела мне прямо в глаза.
Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, и тянувшиеся секунды показались мне вечностью. А затем она вдруг резко прижалась ко мне и жадно впилась в губы, отчего я окончательно озверел. И хотелось мне в это мгновение лишь одного — как можно быстрее избавиться от противного костюма на мне, чтобы быть как можно ближе к своей Кейт.
Резко выпрямившись, я осмотрелся по сторонам, тяжело вдыхая воздух, но вторая половина кровати рядом со мной была пуста, а часы на стене застыли на отметке пять тридцать утра.
— Нет, такие воспоминания ещё хуже кошмаров, — пробормотал я сам себе, пытаясь выровнять дыхание. — Значит, надо ещё немного поработать над Усыпляющим зельем…
И, сделав глубокий вдох, я встал с кровати и принялся одеваться, а в груди неприятно ныло от мысли, что там, во сне, мне было настолько безумно хорошо… Настолько, что сейчас было больно. Всё-таки кошмары по сравнению с крохами счастья намного, намного… лучше.
Глава 6. Трудности
* * *
Минута тянулась одна за другой. Медленно. Мучительно.
Я сидел в своём кабинете и даже в «выходной» день пытался сосредоточиться на содержании письма в руках, важного письма, но буквы словно разбегались по жёлтому пергаменту, а взгляд всё чаще прыгал с бумаги за окно, на предзакатное море, яростно бившееся о скалы в скудном свете солнца, едва пробивавшегося сквозь плотные грозовые тучи. Да, вечером определённо будет сильный шторм… Устав бороться с собой, я отложил письмо в сторону, сделал глубокий вдох, встал из-за стола и подошёл к окну. В конце концов небольшой отдых был нужен даже мне, и я мог позволить его себе в субботу вечером.
Море штормило. Даже сквозь закрытые окна доносился грохот волн, а если закрыть глаза и замереть на месте, то он усиливался, и казалось, что я стоял не в своём кабинете, а на краю обрыва, на котором находился мой дом. Это мне нравилось больше всего, я не зря выбрал именно этот особняк, и подкупила меня в первую очередь именно близость моря. Кейт оно тоже нравилось, я знал это. Она часто сидела на берегу и задумчиво смотрела на волны во время нашего отпуска, что в феврале, что летом. И мне казалось, что именно в этом доме мы будем… счастливы. Ведь здесь было всё, что нам нравилось: простор, свежий воздух, минимум людей и бескрайнее море, уходившее далеко за горизонт. Мне казалось, что я даю ей всё, о чём она мечтала… где же я ошибся?