— В библиотеке, — ровно ответил я, стараясь абстрагироваться от губ Элеоноры, касавшихся моей щеки.
— Всё ясно, — прошептала она, вновь поцеловав меня. — У тебя были планы на вечер? Может, погуляем немного? Я знаю много мест, где нас никто не потревожит…
«Я тоже, — подумал я, закрыв на секунду глаза и борясь со злостью. — Но вот идти туда с тобой не собираюсь».
— Мне нужно дочитать Трансфигурацию, — тихо проговорил я, сделав шаг вперёд. Элеонора отстранилась от меня и побежала следом.
— А что ты делал в библиотеке?! — немного возмущённо воскликнула она, но сразу осеклась, заметив мой взгляд.
— Читал Трансфигурацию, — безразлично ответил я, не желая признаваться, что на самом деле час с лишним следил за Кейт. — Но я не дочитал. Хочу доделать всё в нашей гостиной.
— Можно, я посижу с тобой? — виновато попросила Элеонора, и я не глядя на неё благосклонно разрешил:
— Конечно, — а сам ускорил шаг, чтобы побыстрее оказаться в гостиной.
Мне нравилась гостиная Слизерина. Благородный чёрный и зелёный мрамор, кожаные диваны и кресла, а ещё окна, открывавшие вид на подводный мир Чёрного озера. Когда я был намного младше, то мог часами сидеть у этих самых окон и завороженно следить за редкими русалками, проплывавшими мимо по своим делам. Или гигантским кальмаром, который показывался намного чаще. Я прекрасно помню, как это приводило меня в искренний восторг, но сейчас подобных эмоций уже не возникало. Хотя было стойкое ощущение уюта, дома… которое никуда со временем не исчезло, а только усилилось.
«Интересно, а мне удастся остаться здесь уже преподавателем? — гадал я, сев на привычное кресло у большого окна, а Элеонора села рядом и принялась с обожанием следить за тем, как я читал. — Или Дамблдор и сюда сунет свой длинный нос?»
Удивительно, но вдали от библиотеки и Кейт я довольно быстро дочитал Трансфигурацию и принялся за ЗОТИ, чтобы освежить немного память перед завтрашним занятием. И меня нисколько не трогало общество Элеоноры, будто её здесь и вовсе не было. Может, именно это и чувствовала Кейт, когда я приходил к ней в библиотеку?
Очнувшись от воспоминаний, я с тянущей грустью посмотрел на витраж русалки, которая, казалось, и вовсе не замечала меня и смотрела куда-то вдаль. Горячая вода приятно расслабляла тело, но вот мой мозг она расслабить никак не могла. И я опять думал о Кейт, думал о наших школьных днях, и противно было осознавать, что это были одни из лучших моих воспоминаний.
Мне нравилась ванна на третьем этаже западного крыла, которую я переделал под ванную старост. Я часто лежал в ней в Хогвартсе, размышляя над текущими проблемами, и ничего не поменялось и теперь: я так же приходил сюда и думал, как мне стоило поступить. Что следовало сделать. Только теперь к мыслям о насущных проблемах добавились мысли о Кейт. Интересно, что было бы, если бы я тогда всё-таки остался преподавать? Моя жизнь определённо сложилась бы по-другому, но насколько?
В сознании сразу всплыло, как Кейт на подобный вопрос ответила: «Я бы забеременела на два года раньше»… Возможно, она была недалека от правды. Уже на третьем её курсе я едва сдерживался, хотя и не совсем понимал, что со мной происходит. Вряд ли бы я смог дотерпеть хотя бы до шестого, когда уже… можно. Как же это было странно — влюбиться в человека, которого никогда не видел, влюбиться в душу, но держать себя в руках из-за оболочки этой самой души. Маленькой девочкой Кейт нисколько меня не привлекала, но стоило мне закрыть глаза в той же ванной старост и представить её взрослой, как тело давало знать, что же ему хотелось в действительности. Пустышка Элеонора никогда не вызывала во мне подобных эмоций, она никогда не мелькала в моих фантазиях, хотя была вполне «взрослой», а вот Кейт…
Вздохнув, я открыл глаза и поднял левую руку. На безымянном пальце по-прежнему блестело простое обручальное кольцо, а на среднем было «новое», то самое, которое Тесса нашла в шкатулке с драгоценностями. Что-то в нём было такое, от чего у меня захватывало дух. Memento mori… О смерти я помнил постоянно. Она была моей спутницей, я был её верным слугой. Мне не нужно было лишнее напоминание о ней, ведь я видел её постоянно, но с кольцом уже расстаться не мог, как ни пытался. И что оно вообще забыло среди фамильных украшений? Как оно могло туда попасть? И пользовались ли им по назначению?
Конечно, сейчас не Средневековье, чтобы решать свои проблемы так, но и отрицать, что я пользовался ядами, я не собирался. И это кольцо могло помочь мне убрать с дороги ненужного человека… а возможно, и даже не одного. Кейт точно пришла бы в ужас от него, как и от того, что её дочь играет с привидениями, но… её здесь не было. Она почему-то не спешила к Тессе, а я как мог старался сохранить хрупкий мир дочери, чтобы она как можно меньше переживала. Будь здесь Кейт, я бы точно начал разговаривать с Тессой по поводу чистоты крови и своей идеологии, зная, что заботливая мать обязательно смягчит удар и попытается объяснить всё так, чтобы Тесса не испугалась… Но теперь рядом был один только я, и я не собирался рушить мир дочери, зная, что восстанавливать его будет некому. Я этого делать точно не умел.