— Не вижу.
Галушко, почему-то укоризненно посмотрев на него, резко вырвал бинокль и шагнул к лесу, как бы зовя за собой всех, а Анатолий Васильевич произнес:
— Не видишь? Вот такая она и есть, конюшня. Невидимая. Ее уже давно нет, конюшни… пустырь остался, как и от многих сел, городов. Страшная война: рушит все.
Вдруг над ними пронеслось что-то яркое, фиолетовое. Это была трассирующая пуля, которую в полете видел Николай Кораблев впервые. Казалось, она несется не по прямой, а как-то ныряет — зигзагообразно и очень красиво.
— А-а-а. Собаки. Заметили. Сейчас начнут кидаться, — проговорил Анатолий Васильевич и вдруг, сбитый с ног Галушко, упал на землю.
Тут же повалились Макар Петрович и генерал Тощев, прикрывая командарма своими телами, крича Николаю Кораблеву:
— Ложись! Ложись!
Николай Кораблев, ничего не понимая, повинуясь, лег на землю, видя только одно, как отбивается Анатолий Васильевич. Но вот что-то разорвалось. Затем дрогнула земля, и вверх взлетел черный столб. Потом еще и еще. Анатолий Васильевич присмирел, перестал отбиваться. И снова разрыв, левей, над березовой рощицей. Рощица встряхнулась, будто от урагана, и во все стороны полетели сучья, листья.
«Неужели началось?» — подумал Николай Кораблев. Но в этот миг снова раздался взрыв, и самый оглушительный. Николай Кораблев зажмурился, ощущая, как на него посыпалась земля, а когда открыл глаза, то увидел совсем близко от себя огромную воронку. Воронка дымилась, как бы дышала. Галушко вскочил, вскочил и Макар Петрович, Тощев и Анатолий Васильевич. Они кинулись в воронку, приказывая Николаю Кораблеву:
— Ползите… Ползите сюда!
Николай Кораблев пополз. Около воронки он хотел было привстать, но на него грубо закричал генерал Тощев:
— Не вставать! Ужом. Ужом ныряй.
Николай Кораблев нырнул, ощупывая руками горячую землю. Спустившись в воронку, он так же, как и все, присел и увидел в середине зло улыбающегося Анатолия Васильевича.
— Сукин сын, — проговорил тот. — Заметил. Значит, где-то тут неподалеку у них наблюдательный пункт. Эй, Макар Петрович! Соображай: по простым бойцам они не били бы из артиллерии.
А кругом все ухало, гудело, взрывалось: летела вверх черная, даже, казалось, какая-то промасленная земля, падали деревья, взвихривались листья, уносясь высоко в небо. Так прошло десять — пятнадцать минут. Николай Кораблев на все это смотрел без страха, а с каким-то жадным интересом. Вскоре обстрел оборвался. Только еще гудели взрывы в ушах, да со стоном падали надломленные деревья, а иные со скрипом выправлялись, и сыпались откуда-то сверху — с неба — зеленые, сочные листья берез.
— Ну. Поползли. Ужом, как сказал генерал Тощев, — и Анатолий Васильевич первый пополз из воронки, за ним Галушко, потом Николай Кораблев, генералы.
Когда они отползли в гущу леса, Анатолий Васильевич поднялся первым и, грозя палкой Галушко, сердито проворчал:
— А все-таки эта палка по твоей спине походит. Я же тебе приказывал не кидаться на меня, — но в его глазах мелькнула искорка человеческого довольства: «Вот, дескать, как меня берегут и охраняют». — Нине Васильевне ни звука об этом. Ну, в пятую! — скомандовал он.
«Пятая? Ага! «В пятерочку», — вспомнил Николай Кораблев слова Сиволобова и страшно обрадовался. — Может, и его увижу. Славный мужик!»
Машины неслись по полевой дороге. В первой сидели Анатолий Васильевич, Николай Кораблев и генерал Тощев. Анатолий Васильевич о чем-то долго думал, затем, повернувшись к Тощеву, сказал:
— Генерал! Все у вас тут неплохо, однако артиллерию отсюда уберите, поставьте деревянные пушки, а правее, против болота, выставьте третий ряд. Пусть немцы ждут, что мы на «конюшню» в лоб полезем, а мы через болота. Войлок есть? А лучше плетни… такие широкие плетни наплетите… На топь его положишь — он как решетка: тонуть не будет, а бойцы по этим плетням на ту сторону, словно по шоссе. Понятно?
— Есть, — ответил генерал Тощев и завозился в машине, видимо обеспокоенный тем, когда же плести плетни, если до выступления остались считанные часы.
На пути попалась деревушка. К стенам хаток прилипли, кроясь в тени, танки.
— Танковый уральский, — сказал Тощев.
— Знаю, — Анатолий Васильевич легонько толкнул в плечо Галушко, и «виллис», резко сбавив ход, с воем подскочил к танку.
Первый из машины выбрался Анатолий Васильевич, за ним генерал Тощев. Николай Кораблев, выбираясь из машины, услышал, как у него тревожно и радостно забилось сердце: