И вот как-то раз во время одной из таких вечерних посиделок Лум вскочил, будто ошпаренный, и отошел в сторону. Он застыл на месте, погруженный в мысли, ничего не замечая вокруг себя и немало удивив и насторожив сидевших у костра людей. Сильнейшие переживания овладели им. Что же это были за переживания? Он понял, что совершил большую ошибку. Почему-то только сейчас, во время сегодняшней вечерней беседы, Лум обратил внимание на то, что кивок головы у местных жителей является не утвердительным знаком, а отрицательным (впрочем, не стоит удивляться: и у некоторых современных народов он означает то же, например, у болгар). Значит, он неправильно понял Ана, который кивнул на вопрос, был ли в Клане медведя мужчина, похожий на него, Лума. Оказывается, не был. Значит, он попал совсем не в то племя, какое хотел! Так вот почему, когда его собирались поджарить на костре и Ан, показывая ему наконечник копья, по видимому, спросил, сможет ли он показать, как сделать такой, кивание головой вызвало совершенно обратную ожидаемой реакцию. Также и когда, уверяя местных женщин, что не принадлежит к беманам отрицательно мотал головой, они пришли в еще большую ярость. Значит, в том лесу, где встретил возлюбленную, была стоянка другого племени, ее племени! Конечно, это тоже была временная стоянка, ведь никаких признаков долгого проживания людей в том лесу он не заметил. Как же он ошибся! А все потому, что рано закончил поиски, удовольствовавшись нахождением следов одной стоянки. Он пойдет опять в тот лес! И будет снова искать! И найдет следы стоянки племени женщины, которую так сильно желает! Правда, после зимы найти будет труднее. Но возможно. И он найдет. И пойдет по следам того племени и найдет возлюбленную!
Однако нашим героем владели очень противоречивые мысли. Наконец он окончательно понял, что не сможет оставить Клан медведя. Ведь здесь живут его четыре жены. К тому же Мена, Нона и Мона беременны. Причем последняя вот-вот родит. У него появятся дети. Какая будет радость! О, он так хочет их увидеть! Неужели он бросит своих будущих детей?! Единственным утешением в его тяжких переживаниях было то, что возлюбленная его все же, наверное, не погибла. Пусть она будет счастлива с кем-то другим.
Вскоре события снова стали развиваться стремительно.
Глава 22
22
Мужчины возвращались с охоты, неся добычу. Еще не доходя до стойбища, они почувствовали, что случилась беда. Удивительным и непонятным показалось то, что никто не бежит их встречать. Но еще более встревожило то, что все перед пещерой лежат: ни один не стоит или хотя бы сидит. Спят?! Все?! Не может быть! Охотники ускорили шаг. И вот они уже на площадке перед пещерой. Их глазам открылось страшное зрелище. Перед пещерой в разных местах лежали окровавленные мертвые тела девятерых женщин. Среди них охотники увидели и трупы мастера Ана, старика Бема, ведавшего огнем, Лона, караульного, охранявшего в этот день стоянку в отсутствие остальных мужчин, и Вона, самого крупного и сильного подростка племени. Рядом с ними лежали копья, дубины. По положениям тел и застывшим гримасам на лицах было видно, что они пали в жестокой борьбе.
Шестеро охотников, в том числе Лум, с криком бросились к мертвым женщинам. Это были их жены. Все четыре жены Лума постоянно находились в стойбище. Они были освобождены от опасного промысла – собирательства, потому что: Нона была искусной портнихой, Оа и Муна отлично занимались выделкой шкур и кож, а Мена была дочерью Матери рода (правда, работницей была посредственной, даже часто проявляла леность).
Потрясенный случившимся Лум переходил от одной своей жены к другой и отупело-полуоцепенело смотрел на них. Остальные овдовевшие охотники плакали, иные громко. Наш герой, хотя горько сожалел о потере женщин, к которым очень привык, все же не плакал. Правда, на глаза навертывались слезы. Среди мужчин-номариев было принято сдержанно проявлять свои чувства.
Вдруг Бом воскликнул, указывая рукой на землю:
– Смотрите!
Зрелище убитых сородичей сильно отвлекло внимание мужчин, поэтому они изменили своей охотничьей привычке первым делом изучать следы. Теперь все смотрели на землю. Среди множества небольших следов, в основном с плохо заметными очертаниями, местами просматривались гигантские следы. «Ногано! Здесь были ногано! – понял Лум – Уж не ронги ли?!»
– Мезы! Мезы! Это мезы! – заговорили все разом неандертальские мужчины, и лица их были испуганные.