Убитых сожгли на четырех больших кострах, чтобы они не достались в пищу зверям или ронгам. Обычно люди Клана медведя хоронили своих усопших в достаточно глубоких могилах, в которые клали много целебных растений. Но нужно было спешить покинуть стоянку, чтобы быть как можно дальше от ронгов, а быстро вырыть большую братскую могилу, да к тому же такими примитивными орудиями, как палки-копалки, не было никакой возможности.
Вечером, когда догорали костры с останками погибших, вернулись два лазутчика, посланные Лумом разведать, как далеко находится племя ронгов. Они сообщили, что видели с горы на равнине большой лагерь врагов и что людей в нем очень много. Любое из известных им племен несравнимо малочисленней, добавили лазутчики.
Все взоры обратились к предводительнице и шаманке клана. Люди надеялись, что она примет мудрое решение, которое спасет их. И она сказала, причем даже обошлась без обычных для нее замысловатых движений конечностями:
– Мы пойдем туда, – Мемамо указала рукой на запад, – где живут наши братья. Мы придем к людям Клана горного барана и расскажем им. И пойдем дальше. И они пойдут с нами. Мы придем к людям Клана быка и расскажем им. Они узнают и тоже пойдут с нами. Так мы будем идти от клана к клану, и нас будет все больше и больше. И наконец мы придем к последнему, самому дальнему нашему клану. И нас будет уже много. Тогда мы сразимся с проклятыми мезами!
Все вокруг одобрительно зашумели. А Лум опешил. Он стал расспрашивать своих новых соплеменников и вдруг узнал, что, оказывается, Клан медведя вовсе не племя, а лишь один из пяти живущих в разных местах родов, из которых состоит племя, обитающее на огромной территории. В очень давние времена оно, чтобы легче было прокормиться, разделилось вначале на две части, одна из которых отселилась от другой. Достигая численности в пятьдесят-шестьдесят человек, каждая часть опять делилась. Эти части стали называться родами. Вот почему Мемамо называют Матерью рода, а не племени. Узнал также, что в том лесу, где встретился с женщиной, которую полюбил, находились все пять родов племени на одной стоянке.
Лум едва мог скрывать свою радость, проявление которой, конечно, было недопустимо сейчас, когда клан постигло такое горе. Да он и сам стыдился, что испытывает радость и очень большую радость. Ведь оказалось, что он попал в то племя, в которое хотел попасть. И не надо опять идти в тот лес и искать там следы другой стоянки, которых, конечно же, там нет. Значит, его возлюбленная жива! Наверное, жива, хотя и могла погибнуть от когтей хищника или умереть от болезни, как гибнут и умирают очень многие женщины. Но надежда, надежда вернулась к нему. Теперь, чтобы найти ее, ему просто нужно идти со своими новыми соплеменниками. Это очень хорошо, ведь расставаться с ними ему очень не хочется.
Люди клана убили подростка, который из зарослей на вершине горы наблюдал за округой и просмотрел приближение чужаков. Затем, простившись с прахом кремированных, спешно покинули стоянку и двинулись в путь. Отличное знание местности позволяло хорошо ориентироваться и в ночной темноте, поскольку шли не в густом лесу, а между горами и скалами.
Через пятнадцать дней пришли к соседнему роду своего племени. Шли быстро, мало отводя времени на сон, но через каждые два дня устраивая стоянку на несколько часов, чтобы дать охотникам возможность добыть пищу и хотя бы немного отдохнуть. С возвышенностей видели, что огромное племя ронгов движется по их следам. Но от него удалось значительно оторваться.
Люди Рода горного барана – так назывались местные жители – с приветственными криками вышли навстречу соплеменникам, хотя никто не был рад их прибытию, ибо приход целого рода, а то, что это был целый род, говорила численность приближающихся, мог означать только одно – что какой-то сильный враг, с которым один род справиться не может, изгнал их с места обитания и предстоит тяжелая война, чтобы помочь им одолеть этого врага.
Люди Клана горного барана тоже жили в пещере. На площадке перед нею на большом костре дожаривалась охотничья добыча. Соплеменники пригласили пришедших разделить с ними ужин.
Один из местных жителей указал пальцем на Лума и сказал:
– А это кто?! Я его не знаю. Его не было тогда там с нами.
Под словосочетанием «тогда там с нами» он имел ввиду участие в боевых столкновениях с врагами, заставившими племя покинуть родные места, и в неудачном вторжении в страну кроманьонцев.
– Да что ты, Бау? Как же не был? Ты просто забыл, – произнес другой.
– Да-да, был, наверное… Просто подзабылось уж: год все же прошел, – проговорил первый.