– Вы не ошиблись – не был. Он – чужеземец. Но теперь он наш. Даже наш главный охотник и воин, – сообщил им Бом.
Люди Клана горного барана стали высказывать свое удивление. Особенно изумило их то, что иноплеменник стал главным охотником рода.
– Мемамо сделала его нашим соплеменником. Ей помогли духи, – начали пояснять новые сородичи Лума.
– Я сделала его нашим, – вмешалась в разговор Мать Клана медведя, – и сделала главным охотником и воином. Потому что нет лучшего воина и лучшего охотника, чем он.
После ее слов все местные жители пожелали обнять Лума.
Наскоро поужинав, два рода, несмотря на приближение ночи, быстро пошли на запад. Через восемь дней они добрались до третьего клана племени, Клана быка. Люди этого рода имели точно такие же жилища, что и номарии. Но селение их было гораздо меньших размеров. Оно располагалось в центре обширной долины, где видны были пасущиеся стада рогатого скота.
Главный охотник этого клана, Тоу, считался главным воином племени, то есть военачальником, как сказали бы сейчас. Лум узнал, что именно ему принадлежит основная заслуга в победе над врагами, изгнавшими здешние роды в страну мезов, откуда они, устрашенные численностью ронгов, вернулись и нанесли сокрушительное поражение завоевателям.
Двадцать четыре дня шли на юго-запад три клана к четвертому, самому отдаленному роду племени. Он жил на лесной поляне тоже в шалашах, покрытых кожами. А поклонялся тотему лося.
К великому своему огорчению наш герой и здесь не нашел своей возлюбленной. Последняя надежда его была на пятый род.
Путь к нему лежал на северо-запад. Теперь беженцы шли несколько приободренные духом: вид толпы идущих вместе четырех родов вселял некоторый оптимизм – люди видели, что их тоже немало. Но надежда одолеть ронгов оставалась, конечно, ничтожной.
На девятнадцатый день после того, как покинули стоянку Рода лося, вышли в одну живописную долину и сразу увидели стойбище, состоящее тоже из шалашей. Небольшое селение располагалось на горизонтальной вершине пологого всхолмья у подножия каменистой горы, отделенное от нее грядой темно-зеленых елей.
– Пришли. Пришли, – слышалось в толпе путников.
У Лума сильно забилось от волнения сердце. Он понимал, что для него наступает решающий момент. Именно сейчас он узнает, правда ли в этом племени живет его возлюбленная, в чем он уже стал немало сомневаться. А если она действительно из этого племени, то жива ли? Кроме того, если она действительно здесь, то ему предстоит узнать, насколько осуществимы его мечты на счастье с нею, ведь она может быть связана брачными узами с кем-то, которые не захочет порвать ради него. Да и помнит ли она о нем, а если помнит, то готова ли ответить взаимностью: из случайно слышенных разговоров опытных мужчин он знает, что страстные ласки женщины далеко не всегда свидетельствуют о ее любви.
Здесь, как и при подходе к другим родам, вначале из стойбища выбежали вооруженные мужчины, а женщины и дети побежали в противоположную сторону, спасаясь от приближающейся орды неизвестных людей. Зоркие глаза быстро разглядели знакомые лица. Защитники селения повернулись и закричали что-то убегающим, большинство которых уже скрылись в ельнике. Те стали возвращаться. И вот уже все местные жители пошли навстречу соплеменникам. Они все ближе. Лум с замиранием сердца всматривается в лица. Но опять, опять не видит ее. Вот уже идущие навстречу друг другу люди сошлись, стали обниматься: мужчины с мужчинами, женщины с женщинами, дети с детьми. Лум уже знал, что по законам племени мужчина может обнять и женщину из другого рода, и даже вступить с нею в близкие отношения, если она скажет ему, что свободна от брачных уз.
Наш герой, успев по пути ответить на объятия устремившихся к нему двух радушных неандертальцев, прошел сквозь всю немногочисленную толпу местных жителей. Больше перед собой никого не видел. Видел только опустевшее унылого вида селение, далее – ельник и вздымающуюся над ними огромную гору. Все местные жители остались за спиной… И снова он не нашел ее! И здесь ее тоже нет! Как он ошибся, решив, что она из этого племени! Видно, ему так и не удастся разыскать ее.
Лум застыл оцепенело, огорченный до крайности. Но может, может, она все же здесь! Может, он просто не разглядел, не узнал ее! Да и не всех приближающихся местных жителей было хорошо видно: иных загораживали впереди идущие. Лум повернулся и стал окидывать толпу соплеменников взволнованным, ищущим взглядом. Его внимание привлекла одна рыжеволосая, обнимающая соплеменницу женщина. Хотя она стояла к нему спиной, он вдруг сразу почувствовал, что это она, та, которую он так любил и так хотел найти. Лум стал несмело приближаться к ней, затаив дыхание, боясь разочароваться в своем предположении. Вот он уже подошел. Женщина, которую обнимала рыжеволосая, удивленно уставилась на него из-за ее плеча. Видимо, заметив это, та обернулась к нему. Глаза ее округлились от изумления и радости. Она повернулась к нему всем телом. На лице было такое выражение, какое бывает у человека, когда он не верит или боится поверить своим глазам.