– Так у нас, когда из рода воины на большую войну уходят, всегда каждый третий остается, чтобы род защищать.
– А как же сейчас вот – все племя собралось?
– Да потому что драпать пришлось. Прошлым летом тоже такое было. Но это очень редко бывает. За всю мою жизнь только два раза было – тогда и вот сейчас. А обычно на войну мужчины одни ходят. Только тогда собираются для войны, если на какой-нибудь род враг напал, и этот род сам с ним справиться не может. Вот тогда все кланы помощь посылают... Даже сейчас, когда мы все вместе собрались, мы, женщины, все равно у себя в роду сидим. Из рода в род не ходим, как вы, мужчины. Нет, некоторые, правда, ходят. Те, кто свободны. Но таких мало. Вот почему мы, большинство женщин, всех соплеменников не знаем. Поэтому я и не угадала поначалу, что чужак ты.
– А почему же вас не искал никто? Целую ночь в лесу пропадали, и вас не хватились, не искали.
– Да я подружку попросила, чтобы она, если хватятся нас, сказала, что мы с Паамом в лес любиться ушли. Такое же часто бывает. И иные парочки лишь утром приходят. Вот нас и не искали… А когда я вернулась, меня, конечно, спросили сразу: «А где же Паам?» А я: «Не знаю. Как, а разве он не пришел?» «А разве он не с тобой был?» – меня спрашивают. «Нет», – говорю. «А с кем же ты была?». Я не растерялась и сказала: «Одна». «Как одна?» «Я ждала его, а он все не идет. А пока ждала, так и заснула и спала до утра». Конечно, если бы я сказала, что с чужаком миловалась, меня бы убили сразу… Ну а на тебя, конечно, я зла тогда очень была, потому что подумала, что это ты убил его. Но оказалось, что на него волки напали. Его ведь сразу многие мужчины искать пошли. Те два воина, которые нашли его кости, как раз ронгов и увидели. Они и сказали, как много их.
Лум опять вспомнил то, что его продолжало очень удивлять и интересовать, а именно то, почему Паам разоружился перед ним. И по-прежнему находил этому только одно объяснение: он принял его за своего. Но мы уже знаем, что в здешнем племени не было никого, имеющего сходство с нашим героем. Так загадка эта и осталась не разгаданной для нашего героя. Но мы дадим нужные разъяснения. Паам, действительно, принял его за своего сородича. Просто потому, что не был уверен, что достаточно хорошо знает всех воинов племени. Однако можно спросить: почему же не знал, разве он не входил в общеплеменной отряд, сражавшийся с дронами, как же он мог не знать хорошо в лицо товарищей по оружию? Но из слов Наманы нам известно, что Клан лося присоединился к племени, когда оно уже побежденное врагами, покидало родные места. Правда, Паам шел вместе со всеми соплеменниками, искавшими новое пристанище. Но путь его с ними до той рощи, где на свою беду он встретил Лума, продолжался недолго – лишь восемь дней. Нужно сказать, что кланы и в совместном походе держались обособленно – отдельно от других охотились, располагались на ночлег. Конечно, межродовое общение происходило: на вечерних посиделках Паам, как многие мужчины и некоторые женщины, переходил от одного костра к другому, чтобы принять участие в беседах. Однако не успел приглядеться к лицам соплеменников настолько хорошо, чтобы понять, что видит Лума впервые. Конечно, у Паама была бы возможность лучше узнать соплеменников, если бы он больше лет прожил на свете, но он едва ли был старше нашего героя.
Новые страстные ласки прервали беседу.
На другой день Мать Клана медведя и Мать Клана зубра принятыми в таких случаях шаманскими обрядами скрепили союз наших счастливых молодоженов.
Вскоре после этого Тоун собрал совет главных воинов родов. Они уселись в кружок в траве за крайними шалашами стойбища. Все, как на подбор, они были богатыри, ясноглазые, светловолосые. Сидели, обхватив узловатыми мускулистыми руками колени. У них, сидящих в таком положении, особенно выделялись огромные мышцы плеч, казавшиеся буграми.
Тоун отвалился на правый бок, упершись рукой в землю, и сказал:
– Вчера я уже разговаривал с Батом, – он кивнул на главного воина Рода зубра. – Была у меня задумка. Хотел, чтобы мы продолжали путь на закат и объединились с соседним племенем против мезов. Но Бат отговорил меня. Они, говорит, такие лютые враги наши, что скорее с мезами объединятся против нас. Так что остаемся, как и собирались, здесь. Дальше не пойдем. Здесь дадим мезам бой.
– Правильно! Хватит драпать. Здесь драться будем! – одобрительно зашумели совещающиеся.
– Вы знаете, что драпали потому, что надо было всему племени объединиться. Чтоб больше силы у нас было, – напомнил Тоун.