Бой приобрел уже иной характер. Противоборствующие воины так сгрудились, что невозможно стало орудовать копьями, палицами. В ход пошли кулаки, зубы, ногти, которые у первобытных людей были длиннее, чем у современных, ибо укорочение их с помощью зубов менее эффективный способ, нежели обрезание ножницами. Ногти в те далекие времена еще играли порой роль когтей. В лучшем положении оказывались те, кто имел при себе нож, кремневый или костяной, а также те, кому удавалось в тесноте поднять из-под ног камень. Поскольку мезы находились теперь на том месте, где только что были дамины, иные из них подобрали дротики, оставленные неандертальцами за ненадобностью или отбитые ими кроманьонские. Но даже эти своего рода маленькие копья тоже невозможно было использовать в толчее.
Скоро последние в толпе даминов уперлись спиной в тупик ущелья – дальше отступать уже было некуда. Бой стал еще ожесточеннее. Изнуренные и израненные погибли все сражавшиеся впереди сильнейшие воины даминов. В битву вступили бойцы, имевшие рост менее ста пятидесяти сантиметров. Им противостояли двухметровые гиганты. Теперь казалось, что взрослые дерутся с детьми. Однако происходящее отнюдь не походило на избиение младенцев. Явного преимущества ронгов пока не было заметно. Но они смогли теперь очень удачно использовать подобранные дротики, которыми разили сверху вниз.
Положение даминов становилось катастрофическим. Они уже с ужасом и отчаянием устремляли в последней надежде взоры к корявому верху левой стены ущелья, но там по-прежнему не происходило ни малейшего движения. Четко выделявшиеся на фоне голубого неба высокие коричневые кручи застыли в своем грозном каменном величии и, казалось, надменно насмехаются над даминами. Иные неандертальцы уже не опасаясь того, что ронги могут догадаться, что их заманили в западню, кричали, открыто призывая сородичей наверху не медлить. Но тщетно. Вдруг кто-то крикнул: «Глядите!» и указал рукой вверх, но не туда, куда смотрели с надеждой остальные еще не вовлеченные в бой дамины, а на гряду валунов, венчающую ту часть стены ущелья, которая нависала прямо над толпой неандертальцев. Люди взглянули туда и оцепенели: один из этих гигантских камней раскачивался. Его явно кто-то, не видный снизу, старался скинуть вниз.
– Да они что, сдурели что ли?! На своих! – воскликнула одна женщина. Другая замахала руками и стала кричать, обращаясь к тем, кто находился наверху:
– Эй! Вы ошиблись! Не сюда надо, а туда! – она указала рукой в сторону надвигающейся толпы врагов.
– Нет, они не ошиблись. Именно сюда они и хотят скинуть. Это же мезы. Они убили там наших! Они сейчас скинут! – сказала третья женщина. И словно в подтверждение ее слов между валунами показались голова и плечи ронга, посмотревшего вниз. Не осталось сомнений: ронги предугадав замысел Тоуна, послали группу воинов, и те перебили пятерых неандертальцев, которым предстояло внести перелом в битву.
Обнадежил даминов Лум. Он еще не был убит только потому, что Тоун не поставил его вместе с остальными сильнейшими бойцами впереди толпы, а оставил при себе в качестве телохранителя, ибо наслышан был о его очень хорошем умении сражаться.
– Я знаю что делать, – произнес Лум после того, как окинул быстрым взглядом стену ущелья. Он увидел, что каменный рельеф, изобилующий большими и малыми выступами, вполне позволяет взобраться на нее.
Рядом с Лумом стояли его воины. В Клане медведя, когда наш герой попал в него, жили восемнадцать мужчин. Но Бем был глубоким старцем, Ан – каменных дел мастером. Они не входили в отряд воинов-охотников. Так что он насчитывал тогда шестнадцать человек. Лум стал семнадцатым. С тех пор отряд понес потери. Один воин-охотник погиб на охоте, другой – в войне с пришельцами с запада. Шестеро сложили головы сейчас, одни из первых сразившись с ронгами. Из мужчин Клана медведя остались в живых пока девятеро. Наш герой повел их за собой.
Каждый был только с копьем. Его держал в левой руке, чтобы силу правой использовать при подъеме. В двух наиболее крутых местах была опасность сорваться вниз. Но ловкие отважные воины благополучно их миновали.
Лум первым взобрался наверх. Он увидел перед собой нечто наподобие плато, покрытого нагромождениями больших и малых камней. Справа от себя на расстоянии шагов восьмидесяти мельком заметил лежащих неандертальцев и одного кроманьонца, длинное смуглое тело которого резко выделялось среди их небольших, белокожих тел. В следующий миг кинул взор влево и увидел несколько ронгов, которые тужились столкнуть в теснину валун. Они могли увидеть взбирающихся по ее стене даминов, если бы подошли к краю пропасти и посмотрели вниз, но в это время все были за валуном. Находящиеся в глубине ущелья ронги тоже не видели лезущих вверх неандертальцев, загороженных от их глаз высоким каменным выступом. Старающиеся одолеть тяжесть валуна кроманьонцы не заметили неожиданного появления на краю пропасти Лума не только потому, что борьба с огромным весом слишком поглощала их внимание, но и потому, что находились несколько левее номария и были почти обращены к нему спинами.