Лум со своим отрядом спустился тем путем, по которому вчера взобрались наверх пять неандертальцев, а ныне десять кроманьонцев, убившие их. Воины Клана медведя увидели страшную картину: там, где недавно стояли толпой ронги, были теперь лишь груды камней. Местами камни шевелились. Между ними показывались руки, окровавленные головы, плечи. Изувеченные люди пытались выбраться из-под камней. Но ходящие по ущелью неандертальцы беспощадно добивали их.
Большинство даминов уже выбежали из теснины и преследовали племя ронгов, лишившееся своих защитников. Его женщины и дети, пока шел бой, ожидали в долине невдалеке от скал. Они не считали низкорослых неандертальцев серьезными противниками. Поэтому не сомневались в скорой победе соплеменников. Предвкушали уже обильное людоедское пиршество. Правда, волнение все же испытывали, ибо полагали, что одного, двух, а может, даже трех-четырех ронгов дамины сумеют убить, и опасались, что в числе погибших окажутся близкие родичи. Сражающихся они не могли видеть, но слышали доносящийся до них шум битвы, впрочем, привычный им с детства. Когда отряд Лума устроил камнепад, крики стали гораздо более многоголосыми, громкими, страшными. «О, хорошо! Видать здорово дубасят наши их. Скоро конец им, скоро будет много мяса», – с удовлетворением и нетерпением проголодавшихся людей подумали ожидающие за пределами ущелья ронги. Но какого было их удивление, когда они увидели выскочивших из промежутка между скалами рослых мужчин. Лица их были перекошены от ужаса. Они явно спасались бегством. И это были ронги. Люди в долине, ожидавшие исхода боя, опешили. Не поверили глазам своим. Неужели «белые карлики» победили! О нет, конечно, нет. Просто это обычные трусы, которые покинули боевые порядки, не желая рисковать жизнью. Какой позор! Для ронгов такое большая редкость.
Но вот из ущелья выбежали эти самые «белые карлики», звероподобные, разъяренные, страшные. Они явно преследовали ронгов. Времени пребывать в оцепенении недоумения и ужаса не было: испуганные люди бросились бежать вглубь долины в ту сторону, откуда пришли сюда. Но им не повезло – на пути их оказалось огромное стадо зубров, и они, устрашившись его, побежали несколько левее – в широкое ущелье.
Спасавшиеся бегством мужчины устремились в небольшой промежуток между краем стада и скалами: они не боялись зубров, потому что были привычными охотниками, к тому же имели копья. Поскольку в ущелье находились далеко от того места, где шел рукопашный бой, исключавший, как мы помним, использование копий, палиц, дротиков, эти воины не спешили расставаться с ними. Однако, когда устремились прочь из ущелья, то, чтобы облегчить себе бег, дубины и дротики побросали.
Восемь кроманьонских мужчин остановились поблизости от покинутого ущелья. Они вспомнили привитое с детства понятие воинской доблести и приняли мужественное решение умереть в бою и задержать, насколько возможно, преследователей, чтобы помочь соплеменникам спастись.
Многие неандертальцы обежали их. Но тем, кому пришлось столкнуться с обреченными, вдобавок не успевшими растратить в бою силы исполинами, пришлось очень нелегко: после сражения дамины нашли здесь вокруг восьми бездыханных гигантских тел много трупов соплеменников.
Надеявшиеся найти спасение женщины и дети совершили роковую ошибку, бросившись в незнакомое ущелье: скоро они оказались перед непреодолимым тупиком. Справа и слева тоже возвышались неприступные гранитные стены. А сзади уже набегали свирепые неандертальцы.
Среди них был Тоун. Он приказал воинам остановиться, не нападать на людей, случайно попавших в природную ловушку. В самом деле, пояснил он, разве недостаточно уже убитых ронгов? Мяса на несколько общеплеменных пиршеств хватит. Дойдет очередь и до этих. А пока пусть живут здесь. Обратил внимание на очень выгодное местонахождение пленных: они оказались, как упоминалось выше, заключенными в пространстве между тремя отвесными каменными стенами, на которые невозможно было влезть. Чтобы не выбрались отсюда, достаточно было просто перегородить ущелье цепью воинов. Пленников даже связывать не стали.
Некоторые женщины, с камнями в руках, а иные с копьями и дротиками, бросились на даминов. Но были сразу убиты. Остальные плененные здесь ронги покорились своей участи, радуясь уже тому, что поживут еще не один день: сами каннибалы, они хорошо знали, что вначале людоеды поедают убитых, а только потом пленников. Убитых же ронгов, как им стало ясно, очень много.
Но вернемся к нашему герою. Он не стал участвовать в преследовании, считая для себя невозможным воевать с женщинами и детьми. К тому же бежавшие ронги были уже далеко.