– Ну что ж, пойдемте отсюда.
– Постой, постой, Лум, – воскликнула Анара, – здесь же еще, знаешь кто?! Лиана.
– И Лиана тоже здесь?!
– Да, она тоже. Забилась подальше в толпу. От страха. Она – там.
Анара повернулась к толпе и замахав рукою, закричала:
– Эй, Лиана! Слышишь меня?! Давай иди сюда быстрее. Не бойся! Мы спасены! Здесь сородич наш, Лум. Он освобождает нас! Иди скорее сюда!
Из толпы женщин и детей опасливо выглянула Лиана, с ребенком на руках. Она тоже изумленно уставилась на Лума. Но ей не пришлось и мгновения сомневаться, что она видит сородича. Потому что рядом с ним стояли соплеменницы, весело улыбаясь и опустив руки ему на плечи.
Она тоже бросилась к нему и принялась обнимать и расцеловывать его. И тут вдруг раздался гневный окрик, остановивший ее. Лум и номариянки повернулись и увидели пышущую возмущением Наману. Лицо ее выражало ревнивое недоумение. Она перевела взгляд с женщин на мужа. Посмотрела на него укоризненно-вопросительно и сказала:
– Как, Лум, неужели тебе меня не хватает? Зачем они тебе?!
– Хватает, дорогая. Еще как хватает. Но это мои соплеменницы. Мы рады, что встретились. Я их не в жены беру, а освобождаю.
Намана облегченно вздохнула и заулыбалась.
– Соплеменницы?! – удивилась она. Хотела спросить, как они здесь оказались, но, будучи достаточно умной неандертальской женщиной, мгновенно сообразила, как это могло произойти.
– Тогда, конечно, мы им поможем. Пойдемте же отсюда, – произнесла она.
– Пойдемте, – сказал Лум и, обращаясь к соплеменницам, добавил, – Держитесь нас, и никто вам не причинит худа.
Наш герой, его жена и соплеменницы направились к выходу из ущелья.
Пока шли до него и далее, номарии вели оживленную беседу. Лум наслаждался возможностью говорить на родном языке. Женщины же спешили удовлетворить любопытство. К тому же продолжали испытывать очень сильное радостное чувство, что тоже способствовало желанию много говорить.
– Как ты здесь оказался, Лум?! Впрочем, понятно как – шел, шел и пришел сюда. Какие хорошие здешние люди – могли бы убить тебя, но не убили, а приняли к себе. Это просто чудо, – говорили номариянки. – Но самое поразительное то, что ты остался живым после казни! Как тебе удалось, Лум?!
– Сумел освободиться.
– Но как?! Тебя же так крепко привязали к дереву и такой крепчайшей толстой веревкой из жил.
– Друг помог.
– Друг?! Кто же это осмелился пойти против воли племени, воли Герана?!
– Он не из нашего племени.
– А где же его племя?!
– Рядом с нами жило.
– Да?! Но как же, зная о присутствии чужаков, ты таил это от всех?!
– Да этих чужаков вы сами, да и остальные все видели каждый день.
– Эх Лум, да ты шутишь?! Ну, ты еще, как ребенок. Ладно, потом расскажешь, как на самом деле было.
– Я не шучу.
– Постой-постой, да уж не ты ли тот воин, который наших пленников освободил?!
– Да, я – он.
– О, какой ты молодец! Но, ты знаешь, ронги ведь многих вернули.
– Да, я знаю.
– О, как они лютовали тогда. Просто взбесились. Всю злость свою на них выместили. Они так жестоко покарали их! Так мучили, прежде чем убить. Глаза выкалывали, жилы из них, живых, вытягивали, живьем поджаривали.
Лум оцепенел. Колкий холод жути пронизал все существо его. В первый момент он онемел, потом пришел в яростное возмущение и воскликнул:
– А я еще хотел уговорить даминов пощадить пленных, отпустить!
– Да ты что, Лум?! Их щадить?! Да ты знаешь, какие они жестокие?! Ты знаешь, сколько людей они сожрали?! И их щадить?! Они никого не щадили. Наконец и их сожрут. Да им в любом случае – конец. Даже если их отпустят, они же погибнут без мужчин. Их все равно сожрут – не люди, так звери. Кто их защитит? Да и какое-нибудь другое племя местное напасть может.
Через некоторое время, когда успокоился, Лум все же решил просить своих новых соплеменников пощадить пленных: ему жутко становилось при мысли, что убьют так много женщин и детей.
– Скажи, Лум, неужели ты один только спасся из наших? – спросила Лиана.
– Да нет, кроме меня еще одиннадцать спаслись.
– Правда? Вот хорошо! А то мы уж думали, что все – конец нашему племени, нашему роду. Но все-таки нет! – обрадовались номарианки.
– А почему тогда ты не там, с ними, а здесь? – удивились они.
Лум помрачнел и, тяжело вздохнув, ответил:
– Да я…Ну, можно сказать, они меня изгнали. Но не вправду, не так, как бывает. Нет, они просто так меня возненавидели, что мне пришлось самому уйти.