– Тебя возненавидели?! За что?! Ты их спас, а они тебя возненавидели?!
– Они считают, что во всем виноват я: что я, дескать, привел ронгов к стойбищу. То есть не потому что был с ними заодно, а просто шел-шел, а они по моим следам пришли. Но это не так. Я несколько дней шел вообще в другую сторону. Нарочно, чтобы обмануть их. Свернул к стойбищу только тогда, когда уже точно знал, что за мной не идут ронги. Меня оклеветал Гетон. Сказал, что он, яко бы, видел, как я возвращаюсь в стойбище со стороны заката. Но я шел со стороны полдня. Это честно! Это правда! Клянусь!
– Можешь не клясться – мы точно знаем, что не ты привел ронгов к нашему селению. Потому что мы знаем кто привел. Их привел Мард. Мы увидели его в племени ронгов. Не сразу, правда. Дней через пять только. Поначалу он старался не показываться нам на глаза – стыдился. Но если с кем-то в одном племени живешь, разве получится долго скрываться от тех, кому не хочешь на глаза попадаться?
– Мард?! Но, но … я своими глазами видел, что он мертв.
– Нет, он оказался живым. Он нам все рассказал. А было вот что. От раны он потерял сознание, но не умер. Видать, ты видел, как он лежит, похожий на мертвого. А он-то мертвым не был. Он очнулся. Видит, кругом него враги. Они увидели, что он жив. Обрадовались. Стали пытать его. А они умеют это делать, как, наверное, никто. Он не выдержал. И показал им дорогу к стойбищу. Он с полгода жил у ронгов. Они уж его почти своим стали считать. Но съели. Тогда дней пять охота неудачной была. Им жрать хотелось.
Лум был поражен тем, что узнал, и необычайно обрадован. Оказывается, есть свидетели его невиновности! Это совершенно меняет взгляд на его роль в судьбе родного племени. Сородичи должны не ненавидеть его, а быть ему весьма и весьма благодарными.
– Лум, отведи нас к нашим! Отведи! А мы им всю правду расскажем. Отведи! Неужели ты собираешься всю жизнь жить с этими чомо?! – воскликнули женщины.
– Да я и сам хочу! Я… – тоже воскликнул наш герой, но сразу осекся. Он с сомнением покосился на жену. Уже говорил с ней о своем желании вернуться к сородичам. Звал с собой. Рассчитывал на то, что она уговорит кого-нибудь из соплеменниц последовать за ними. Надеялся, что благодарные за приведенных женщин сородичи будут относиться к нему лучше. Но Намане не понравилось его предложение. Она сказала, что не желает жить с мезами, согласна только переселиться в Клан медведя, что вполне соответствовало существовавшим в племени даминов правилам.
Номарии и Намана пришли к ее жилищу.
– Будьте здесь, и никто Вас не тронет. Но пока нас нет, лучше все же сидите в шалаше, – перевел Лум слова своей жены соплеменницам.
Он и Намана оставили дочку на попечение этим женщинам и пошли к скалам, туда, куда снесли всех убитых даминов. Оттуда доносился плач, преимущественно женский. Приблизились и увидели, что мертвых положили в четыре ряда по восемь-десять тел. Вокруг них носились и подпрыгивали в дикой ритуальной пляске шаманки всех пяти кланов, выполняющие погребальный обряд.
Остальные соплеменники, кроме еще не присоединившихся к ним Лума, Наманы и тех, которые охраняли пленных, стояли вокруг места совершения обряда на коленях и плакали. Причем многие, особенно женщины, рыдали, раздирая себе лицо ногтями.
Дамины имели три способа погребения своих усопших. Если их было не более трех, то хоронили в могиле, вырытой палками-копалками в земле, причем часто довольно глубоко. Если же мертвых было немало, их обычно кремировали или просто засыпали камнями, но достаточно крупными: ни волки, ни собаки не могли добраться до покойников – могли бы, наверное, медведи, но наклонностей падальщика дамины за ними не замечали. Ныне они избрали третий способ погребения, поскольку опасались, что не хватит топлива для приготовления на кострах пищи для целой серии каннибальских пиршеств. Подобные опасения могут показаться странными, учитывая то, что здешнюю долину окружали горы, склоны которых поросли густым лесом. Но первобытные люди способны были взять древесины из леса не так уж много: подбирали валежник, ломали при помощи каменных рубил или топоров тонкие деревца и ветви деревьев. Впрочем, для любого племени этого вполне было достаточно. Но дамины захватили такую огромную людскую добычу, какой еще не удавалось захватить ни одному племени, даже ронгам. Съесть ее могли только в течение многих дней. Обитатели долины, где предстояло долго жить целому племени, понимали, что из-за оскудевших запасов топлива придется покинуть ее. Этого им очень не хотелось, потому что здесь была хорошая охота. Они предлагали поделить всю добычу поровну между родами, чтобы те могли уйти с нею в родные места, если не прямо сейчас, то хотя бы в ближайшие дни. Однако ни один клан не способен был охранять столько пленных, сколько пришлось бы на его долю. Особенно сейчас, когда так много погибло сильнейших воинов. Матери родов, посовещавшись, решили, что племя будет жить здесь до тех пор, пока не останутся в живых пятьдесят-шестьдесят пленных. Тогда кланы поделят их между собою. После этого можно будет возвращаться в родные места.