Когда шаманки завершили обряд, дамины отнесли убитых сородичей ближе к скалам, где было больше камней и погребли их под ними.
Затем одни пошли за топливом, другие – в ущелье извлекать из-под завалов тела ронгов. Их сносили туда, где дамины располагались лагерем в ожидании прихода врагов. Место это, как читатель помнит, находилось у подножия холма, на котором было стойбище Рода зубра. В шагах тысячу от селения в долине остались следы ночной стоянки ронгов. На большом пространстве чернели десятки кострищ. Вокруг каждого валялось множество подстилок из шкур, кожаных сум, заплечных мешков, разных орудий труда и даже оружие. Там бродили несколько даминов. Они поднимали вещи и внимательно рассматривали, дивясь искусно сделанным каменным и кожаным изделиям. На таких любопытствующих покрикивали матери родов, после чего те спешили идти работать: одни - в ущелье, другие – в лес. Последние прихватили с собой подобранные топоры и рубила ронгов. Другие собиратели топлива, заметив, что пришедшие с трофейными орудиями соплеменники, справляются с деревцами и ветвями явно легче, чем они при помощи неандертальских топоров и рубил, поспешили тоже обзавестись ими.
И вот уже пылали пять костров. На них уже клали убитых ронгов.
При виде этого Намана поморщилась и отвернулась. Она явно была удручена.
«Может, она тоже не людоедка!» – с надеждой подумал Лум и сказал:
– Я не буду есть это.
Лицо Наманы просветлело. Она тоже с надеждой взглянула на мужа и ответила:
– О, нет. Конечно, нет. Уж лучше голодной останусь.
– Голодной не останешься. Но скажи, неужели у вас нет нелюдоедов?
– Есть. Конечно есть. Когда такое творится, они всегда идут на охоту и приносят обычную пищу. Но, но сегодня… Не знаю… Сегодня так много убитых …Даже если они не убиты, то, наверное, очень устали, как вы все, воины. Может, ранены, ведь очень много раненых.
– Я не ранен и не очень-то устал. Да я отдохнул уже, – произнес Лум, повернулся и зашагал прямо к стаду зубров.
– Стой! Ты куда, Лум! Там же зубры! Много зубров! – воскликнула Намана. Она догнала его и, схватив за руку, остановила. – Ты же один! И с одним копьем только!
– Ты что ж, Намана, так всегда провожать меня на охоту будешь? – спросил он.
– Но, но…ты один, Лум. Кто же один на зубров ходит?!
– Я знаю что делаю, – Отпусти, ответил он и, вырвав свою руку из ее, повернулся и пошел дальше. Он не крался, а открыто, смело шел к стаду.
Когда приблизился к зубрам на шагов пятьсот, от стада отделился один особенно крупный самец и, угрожающе опустив рогатую голову, побежал в сторону Лума. Вначале не быстро, должно быть, имея намерение только отпугнуть двуного дерзкого смельчака. Но тот продолжал приближаться. Тогда 3убр ринулся на него со всей своей свирепостью. Это было страшное зрелище – огромное чудовище, мышцы которого играли в мощном стремительном движении, приближалось с гулким дробным топотом. Их разделяло уже всего несколько шагов. Казалось, охотник сейчас будет поднят на рога, растоптан. Намана закричала от ужаса. Но в тот же момент Лум резко отскочил влево, и Зубр пронесся мимо. Из шеи его сбоку торчало копье. Через шагов двадцать он остановился, стал поворачиваться к Луму, но ноги его дрогнули, и исполин рухнул, издыхая. Охотник, не спеша, пошел к нему.
От стада отделились еще пять могучих вожаков и поскакали к месту гибели своего собрата.
– Лум! Лум, гляди! – опять в ужасе закричала Намана. Однако тот, спокойно, даже не обращая внимания на приближающихся зубров, неторопливо извлек копье и внимательно осмотрел хрупкое кремневое острие. Оно было цело.
На полпути зубры остановились. Постояв несколько мгновений, они тревожно заревели, повернули и стали возвращаться к стаду. Как только приблизились к нему, вся огромная, колеблющаяся спинами, бурая масса пришла в движение. Раздался гулкий тяжелый топот сотен копыт, и стадо стало быстро удаляться.
Лум ударил себя в грудь кулаком и издал боевой клич номариев. Намана подбежала к нему и радостно обняла его.