Лум интуитивно прицелился и метнул что есть сил. Дротик пролетел над склоном и вонзился в ронга, стоявшего к нему спиной. Ему слишком не посчастливилось, потому что в группе воинов он был лучшей мишенью. С торчащим из спины дротиком высокий муж пал среди товарищей. Ронгов осталось семнадцать.
Они гневно зашумели и снова ринулись на приступ. Однако этот штурм продолжался еще меньше, чем первый, поскольку нашему герою уже удалось нагнать не малый страх на противников. После того, как четверо получили серьезные ушибы, а пятый с проломленной головой, покатился вниз по склону, испуская дух и оставляя за собой длинный кровавый след, ронги опять отступили. Нет, они никак не ожидали понести такие потери. У врага слишком хорошая позиция. Да и сам он, видно, очень хороший воин.
На сей раз они отошли от перевала на достаточно безопасное расстояние.
Стали оживленно что-то обсуждать, наверное, план дальнейших действий. Через некоторое время все пошли влево и скрылись за ближайшей к перевалу скале.
Лум понял, что они задумали: перебраться через гряду в другом месте. Когда сделают это, то непременно появятся снова здесь, только по другую сторону перевала, чтобы взять след женщин. Атакуют ли они его? Наверняка нет. Месть за убитых соплеменников, конечно, очень достаточный повод для нападения. Но ронгам гораздо важнее завладеть женщинами. На него они время тратить не будут, тем более, что на той стороне перевала условия для штурма ничуть не лучше, чем на этой. Он для них никакой помехи уже представлять не будет. Если же атакует их, чтобы хоть как-то помешать преследовать женщин, то они сразу же с ним легко расправятся: без такой превосходной позиции, какую сейчас занимает, он для большого отряда богатырей как противник – ничто.
Лум сильно расстроился. Но быстро успокоился, вспомнив, что слышал от даминов. Они говорили, что места, где возможно перебраться через гряду, находятся далеко друг от друга, о чем уже упоминалось выше, и что найти их среди скал довольно сложно. Скорей всего ронги далеко не пойдут, а убедившись, что найти переходы отнюдь не простое и не скорое дело, возвратятся сюда и будут снова штурмовать перевал. Но этот приступ будет гораздо упорнее, чем предыдущие.
Лум снова стал пополнять запас камней. Теперь не торопился: отбирал лишь самые подходящие.
Предположение его почти полностью подтвердилось. Ронги вернулись, но когда прошло уже много времени. Вид у них был унылый и раздосадованный. И они действительно намеревались пойти на штурм. Но потоптались-потоптались и так и не решились. Вражеский отряд снова скрылся за скалой, уйдя в сторону противоположную той, с которой только что вернулся.
«Решили там поискать? – усмехнулся Лум. – Ищите. Долго будете искать. А это как раз нам-то и нужно».
И вот ронги вновь здесь и тоже по прошествии немалого времени. Они выглядели еще более раздосадованными и огорченными. Но штурма их Лум боялся уже меньше, ибо вид они имели такой изнуренный, что ожидать от них более эффективных действий, чем в предыдущих атаках, не приходилось. Ронги и сами это понимали. Поэтому решили не рисковать зря жизнями, а пойти на хитрость.
Они стали нашему герою знаками объяснять, что больше не собираются бороться за его женщин, что пусть он идет своей дорогой, а они пойдут своей. Выше уже говорилось, что язык жестов у разных племен был очень похож. Это, пожалуй, дает основания отнести его к первому международному языку. Поэтому Лум достаточно хорошо понял ронгов. Но, конечно, не поверил им.
Это была ситуация одна из многих, подобных ей, которые ответственны за то, что среди нас, современных людей, много тех, кто обладает духом противоречия. Как только наши первобытные предки, такие древние, что даже для кроманьонцев и неандертальцев они были далекими предшественниками, обрели некоторое мышление и начатки речи, пусть еще основанные преимущественно на полувыкриках-полусловах, однако подкрепленных уже вполне выразительными жестами, появилось и понимание того, что можно добиваться желаемого при помощи обмана. Ложь стала часто использоваться в жесткой конкурентной борьбе между членами стад архантропов. Конечно, способы обмана были еще нехитры и прямолинейны. Например, один человек говорил другому: «Можешь идти туда – там нет опасности» (выражаясь, разумеется более просто, чем мы перевели эту фразу). Поверивший шел и погибал в когтях хищника. Больше шансов выжить имели люди недоверчивые или особенно боязливые, или обладающие от природы склонностью действовать вопреки советам и требованиям, поступать чаще по-своему. Численность этих архантропов постепенно стала преобладать, поскольку уменьшалось количество других, не обладавших упомянутыми качествами. Что касается духа противоречия, то надобность в нем отпала уже во времена ранних неандертальцев, то есть 300 – 250 тысяч лет назад, ибо люди уже были способны вполне правильно оценивать ситуации, предполагать последствия поступков. Однако эта черта характера продолжала сохраняться и быть весьма распространенной даже у поздних неандертальцев, и даже у кроманьонцев. Досаждает дух противоречия и современным людям. И он не мог исчезнуть, ибо не развился постепенно в ходе эволюции, как многие другие качества человека, а был дан от природы изначально тем, кто сумел пройти естественный отбор. Но из необходимейшего качества, позволявшего выживать, дух противоречия превратился просто в дурную черту характера.