Не раз враги делали попытки, как в начале преследования, нагнать наших путников за счет скорости. Но не удавалось: тренированность женщин еще более возросла.
Приближалось захваченное, а потом покинутое ронгами стойбище номариев. Это напомнило Луму о страшных событиях, которые происходили здесь год назад, о несправедливом приговоре сородичей. «Теперь они по праву могли бы сказать, что я привел ронгов к своему племени», – мысленно усмехнулся с сарказмом Лум. Но разве не прямой долг мужчин вступить в борьбу за соплеменниц, защитить их? Конечно, на этот раз никто бы его не осудил. Даже напротив, он удостоился бы похвалы за спасение соплеменниц, за то, что привел их в родное племя, где так не хватает женщин. Последние мысли были в сослагательном наклонении, потому что он окончательно потерял надежду дойти со спутницами до соплеменников: они находились еще очень далеко, а ронги – совсем близко. Даже если бы номарии жили сейчас в этом стойбище, к которому Лум с женщинами приближался, они все равно уже не успели бы дойти до них.
Лум шел теперь не впереди женщин, а сзади. Номариянки знали, как идти, поскольку бывали в здешних местах, занимаясь собирательством. Наш герой имел намерение повернуться и пойти навстречу врагам, чтобы умереть, как настоящий воин – не убегая, а атакуя. Расстояние до ронгов еще позволяло откладывать исполнение этого намерения. Лум шел, собираясь с духом, ибо даже отважным людям непросто решиться на неминуемо гибельный шаг. Даже более, чем страх мучительно волновало горькое сожаление, что не может спасти от плена дочь и Наману, а в дальнейшем оберегать их. Немалое утешение давала ему надежда на то, что ронги скорей всего не убьют их, потому что им очень нужны женщины.
Беглецы приближались к хвойной роще. «Вот ее перейдем и тогда…», – сказал он себе. Лум помнил эту рощу. Знал, что она совсем небольшая. Поэтому представлял, как мало осталось ему жить.
И вот они уже идут среди сосен и елей. Не прошли и двухсот шагов, как впереди замелькали просветы – роща кончалась. Еще сильней обдало Лума леденящим холодом страха, еще чаще забилось гулко сердце. «Все, надо сделать это, раз решил…Все равно убьют, когда догонят… Уж лучше самому напасть на них. Пусть узнают, как погибает воин-номарий… Но…, но не прямо сейчас… Немного пройду еще по полю и тогда… Все же ронги еще не так близко…», – мелькали лихорадочно мысли в уме обреченного на скорую смерть человека.
Едва наши путники вышли из рощи, как сразу увидели стаю собак. Те тоже увидели их и бросились все к ним. Лум поспешил стать перед женщинами. Собаки рассыпались по полю веером и стало видно, как их много: наверное, не меньше сорока. За весь путь от долины Клана зубра нашим путешественникам не приходилось встречаться с такой большой стаей ни волков, ни собак. Наш герой сразу забыл о ронгах. Он видел стремительно приближающихся свирепых чудовищ и в мыслях у него было только спасти от неминуемой смерти дочь, Номану и соплеменниц с их детьми.
Стая эта была страшна не только количеством, но и очень крупными размерами собак. Должно быть, сознание многочисленности своей стаи, сознание собственной мощи и мощи родичей делало этих хищников настолько смелыми, что они выбрали себе в жертву даже группу вооруженных людей, хотя до этого многие звери предпочитали обходить ее. Решительность приближающихся собак, возможно, происходила и от успешного опыта борьбы с охотниками.
И снова Лум использовал хорошо испытанный тактический прием, который не раз выручал его. Заключался он, как мы помним, в смелой контратаке. Уже одно это на какой-то момент приводило в смущение нападающих. Такой заминки хватало нашему герою на то, чтобы метким броском дротика или копья лишить стаю вожака, отчего она, привыкшая всегда полагаться на него, чувствовавшая с ним себя спокойнее, увереннее, приходила на несколько мгновений в некоторое замешательство. Продолжение атаки поворачивало ее вспять. Но могло и не повернуть. Пока нашему герою в подобных случаях везло. Но нынешняя ситуация была иной, нежели предыдущие: вряд ли четыре десятка крупных, мощных хищников приведет в замешательство потеря одного из них, пусть даже вожака, и вряд ли ее сможет обратить в бегство один охотник. Но разве у нашего героя имелся какой-либо более эффективный план действий? Отчаянное положение вынуждало прибегнуть к способу, который давал ничтожнейшую надежду на удачу.
Лум с поднятым над плечом дротиком бросился навстречу ужасной своре. Решительные действия человека все-таки смутили на несколько мгновений и эту стаю. Даже приостановили ее. Лум снова безошибочно угадал кто из хищников вожак. Догадаться нетрудно было: тот размерами значительно превосходил остальных.