К девятнадцатому дню похода все попутчики Лума, даже «старшаки», стали относиться к нему как к своему предводителю, хотя сам он отнюдь не стремился к лидерству, а тем более к власти над другими. Но они явно желали видеть в нем своего вожака, ибо он внушал им чувство надежности и уверенности в будущем.
Глава 4
4
Охотники останавливались на ночевку задолго до наступления сумерек: требовалось немало времени для подготовки к ночлегу.
Завершался двадцать восьмой день путешествия. Место, к которому приблизились наши искатели приключений, идеально подходило для ночевки: они подошли к огромному вековому дубу, под большими ветвями которого можно было укрыться даже от проливного дождя. Рядом с дубом росло несколько мелких, ниже роста человека, дубков. В шагах ста отсюда темнела чаща дубняка, где можно было набрать сколько угодно хвороста для костров (охотники жгли пять-шесть костров, располагая их по кругу, в середине которого спали). Между этим лесом и упомянутым выше дубом находился густой кустарник с едва возвышавшимися над ним молоденькими деревцами. При боковом освещении лес был в основном затемнен, и на его фоне очень ярко и красиво выделялись некоторые крайние деревья, попадающие под прямые лучи солнца. Набегающие дуновения северного, но теплого ветра, мягко колыхали листву деревьев и кустарника, шумели в ветвях дуба, около которого остановились путники. Лес был слева от них. Справа, в двух-трех тысячах шагов отсюда темнел другой лес, преимущественно хвойный. Между лесом слева и лесом справа ярко зеленела равнина. К западу она простиралась до низких гор на горизонте, сейчас коричневато-синих, местами лиловых. Ослепительно сияющий диск солнца уже был близко от их вершин, но время заката еще не наступило, хотя его приближение уже предвещали розоватые и рыжеватые оттенки на краях облаков в голубом небе. Охотникам казалось, что вся трава на равнине перед ними сама собой светится. Такое впечатление было оттого, что довольно низкое уже солнце просвечивало каждую травинку.
Набежал новый легкий порыв ветра, принесший с собою запах влаги.
«Вода? Да, вода. Может, там река? – подумал Лум. – Хорошо бы искупаться сейчас».
Охотники сбросили с плеч сумы, скатки, положили рядом с ними оружие и, взяв с собой только копье или палицу, пошли в дубняк собирать хворост. У дуба остались только Молон и Мард. Они деловито уселись на землю, расчистили на ней между собою от травы маленькое местечко и положили на него собранную по пути сухую траву. Мард положил на нее тоже подобранные по пути две сухие палочки и стал держать их. Кончик третьей палочки Молон вставил между ними и, удерживая ее вертикально, принялся энергично в ладонях вращать вправо-влево. Так трением добывался огонь.
– Держи прямее, прямее держи… Ну-ка дай я начну, – сказал недовольно-поучающе Мард.
– Ты сам держи свои палочки получше: покрепче сжимай, чтоб не расходились, – ответил Молон, и работа пошла.
Из наших путников только эти двое занимались добычей огня, так как оказались наиболее способными к этому. С каждым разом сноровка их возрастала. Они уже так наловчились быстро добиваться желаемого результата, что восхищенные друзья говорили, что, когда они вернуться в родное стойбище, то у номариев уже не будет надобности жечь постоянно костер, поскольку они расскажут им об удивительном умении Марда и Молона.
Скоро около дуба выросла большая куча хвороста. Молон и Мард уже раздували появившийся огонек и осторожно подкладывали на него пучки сухой травы и тоненькие веточки. Пламя разгоралось. Остальные охотники, освободившиеся от своего занятия, окружили Марда и Молона и с радостным волнением наблюдали за чудом рождения огня. Уже горел маленький костер. Охотники не собирались делать его больше: пока нужно было лишь поддерживать пламя. Вокруг того места, где располагались на ночлег, сложили пять небольших куч хвороста. Их подожгут, когда сгустятся сумерки.
Охотники начали ужинать. Достали из сум остатки жареного мяса и принялись есть. Только один Лум не стал этого делать: он был сыт, потому что, пока шел по полю, часто ловко ловил выпрыгивающих из-под ног крупных кобылок, которых тут же отправлял в рот. Попутчики его брезговали есть насекомых. Поэтому с жадностью ели сейчас.
Куда больше, чем есть, Лум хотел освежиться водой. Нет, не пить: с полчаса назад им попался по пути ручей, и они вдоволь утолили жажду. Им владело сейчас большое желание окунуться в чистую прохладную воду. Лум знал, что она есть поблизости: в запахе хвои и других запахах, приносимых сюда порывистым ветром, снова и снова чувствовался запах проточной воды. По-видимому, река протекала около находящегося на северной стороне леса или в его глубине, близко от края. Лум звал с собой товарищей. Те сказали, что обязательно тоже пойдут купаться, как только съедят свои запасы пищи. Это не так уж быстро можно было сделать, поскольку мясо первобытные люди обычно не дожаривали и нужно было немало времени, чтобы его хорошо прожевать. Лум не собирался их ждать.