Отправившись на поиски воды, он ощутимо облегчил груз, который нес в пути: оставил здесь скатку, дротики, вынул из сумы и положил на траву запасные наконечники, резец и рубило. Последний, весьма важный предмет обихода первобытных людей и более тяжелый, чем любая другая вещь, которую несли наши путники, был один на всю группу. Его несли по очереди. Сегодня была очередь Лума. Вынув почти все содержимое сумы, он, однако, не оставил кусок мяса, ничуть не уверенный, что найдет его, когда вернется.
По мере того, как шел, он с каждым порывом ветра все явственнее чувствовал запах воды.
Любой человек в те времена, приближаясь с открытого места к лесу, особенно незнакомому, обычно испытывал невольное напряжение, а то и страх, ведь там мог находиться подстерегающий его хищник, который хорошо видел подходящего человека, но сам ему не был заметен. Подобное чувство начинало овладевать понемногу и Лумом, несмотря на то, что в набегающих волнах воздуха запах зверя вроде бы не чувствовался. Охотник знал, что гамма ощущаемых запахов бывает коварно-обманчивой, что запах животного может теряться в других запахах, из-за чего не раз приходилось упустить добычу или столкнуться с неожиданной опасностью.
Он вошел в лес. Здесь уже было сумрачно, как вечером. На Лума сразу же налетело великое множество комаров. Комариный сезон был еще в самом разгаре. В лесу, да к тому же вблизи реки этих легкокрылых кровососущих тварей было особенно много. Конец весны и начало лета они безраздельно властвовали на огромной части территории Европы. Наш герой, как и все люди тогда, вынужденные жить в окружении бесчисленных полчищ этих назойливых бессовестных созданий, настолько привык к ним, что даже не отмахивался. Тем не менее встреча с мириадами комаров была, конечно, отнюдь не из приятных, особенно сейчас, когда за последние дни успел несколько отвыкнуть от них, поскольку шли путники в основном по безлесным равнинам, опаленным солнцем и обдуваемым ветрами, ночевали тоже на открытых местах да к тому же в окружении костров.
Комары напали на охотника с такой яростью, словно целый день только его и ждали. Лум даже стал отмахиваться. Но как ни досаждали ему крылатые паразиты, он мгновенно забыл о них, едва учуял запах человека, донесшийся с новым порывом ветра, зашумевшим в вершинах сосен, осин, берез и елей. Здесь, внизу леса, порыв ветра почти совсем не ощущался, но даже малейшего движения воздуха, которое все же прошло между стволами, хватило, чтобы острое обоняние уловило этот запах. Охотник явственно различил его среди преобладающих здесь запахов хвои, коры и мха.
Номариям не часто доводилось встречаться с людьми иного племени. Обычно такие встречи воспринимались как неприятная и даже опасная неожиданность. В большинстве случаев заканчивались они боевыми столкновениями. Обычно охотник видел в иноплеменнике охотничью добычу. Если же чужак забрел на территорию его племени, пусть даже случайно, он вдобавок внушал к себе ненависть как дерзкий враг.
Учуять сейчас запах человека было для нашего героя тем большей неожиданностью, что он не сомневался, что до ближайшего становища неандертальцев еще идти и идти. Лум вперил взгляд в чащу и далее стал продвигаться сквозь заросли подлеска с предельной осторожностью, стараясь не произвести ни малейшего звука. Иноплеменник мог бы догадаться о его приближении раньше, еще когда Лум только вошел в лес, если б того не выручила приобретенная с детства привычка, свойственная всем первобытным людям, жившим в лесной полосе: они умели ходить по лесу бесшумно, особым образом ставя при ходьбе стопу и избегая наступать на то, что может хрустнуть. Теперь движения охотника стали напоминать движения крадущегося хищника. Набегающий порой шум в вершинах деревьев помогал ему оставаться незамеченным чужаком, также, как и направление ветра, относящего запахи в южную сторону.
Скоро в чаще просветлело. Запах человека стал заглушаться сделавшимися более ощутимыми запахами сырого песка, прибрежной гнили. Теперь стволы деревьев выделялись темными силуэтами на фоне широкого просвета, пролегшего в лесу длинной полосой. Там находилось свободное пространство, внизу которого протекала река. Самой ее не было видно, так как она имела высокие берега. Между деревьями стал заметен верх противоположного крутого берега, тоже поросший смешанным, преимущественно хвойным лесом.