И вдруг Лум увидел его. Он стоял спиной к нему между двумя соснами на краю берега: мускулистая коренастая фигура, опершаяся рукой на суковатую дубину. «Чомо!» – внутренне вздрогнул и поразился Лум, хотя именно неандертальца и ожидал увидеть. Какая широченная спина, какие могучие плечи! А шея, как у быка. Наш герой привык видеть преимущественно высоких худощавых кроманьонцев. Поэтому телосложение чужака произвело на него большое впечатление. Удивили и почти совершенно белые волосы на его голове. Лум замер, рассматривая незнакомца.
Но испуг, удивление быстро сменились другим чувством. Это чувство едва ли отличалось от того, какое испытывает охотник, увидев существо, которое может быть его добычей. Лум даже обрадовался при мысли, что наконец удастся отведать человеческого мяса. Многие соплеменники, которым довелось когда-то его испробовать, говорили, что оно очень вкусное. Впрочем, по мнению других, в нем ничего нет особенного – мясо, как мясо, на кабанину похожее. Многие же утверждали, что недопустимо человеку есть человека: разве, дескать, можно уподобляться хищным зверям. Ведь человек все-таки не животное. Люди считают себя выше животных. Любой номарий оскорбится, если его животным назовут или хотя бы сравнят с ним. Так почему же человек в поступках своих часто ничем не лучше хищного зверя?! Нет, не должен человек есть человека! Наш герой был готов согласиться с такими доводами, но им уже овладел азарт охотника. Он представил, как друзья обрадуются, будут хвалить его за новую охотничью добычу, а главное, за то, что он убил презренного чомо. И правда, как не радоваться?! Запасы мяса закончились. И если удастся овладеть этой добычей, то завтра не придется изнурять себя охотой.
Луму удалось настолько близко подкрасться к незнакомцу, что он мог бы поразить его, даже не утруждая себя броском копья.
Вблизи мускулатура неандертальца производила еще более внушительное впечатление. Мышцы бугрились под удивительно белой кожей, усыпанной множеством родинок. Спина и ноги были покрыты волосами, не более густыми и длинными, чем у тех сородичей Лума, что отличались волосатостью, то есть, не в большей мере, чем у имеющих это качество современных людей. Однако волосатость соплеменников Лума бросалась в глаза, поскольку волосы очень заметно чернели на теле. Но волосы на теле неандертальца были настолько светлыми, что Лум смог их увидеть, только подойдя так близко.
Наш герой окинул незнакомца привычным взглядом охотника, выбирающего место, куда лучше направить копье, чтобы поразить жертву наверняка и не сломать кремневое острие о кости. Но он вдруг почувствовал, что не может ударить смертоносным оружием человека, не причинившего ему зла, не угрожающего ему, да к тому же находящегося к нему спиной.
В те времена люди имели весьма смутное представление о честности, благородстве. Но и тогда было немало людей по природе своей честных и благородных, совершавших порой поступки вполне соответствующие нынешней допропорядочной морали. Благодаря им понятия честности, благородства постепенно закрепились в правилах нравственности общества. Но это произошло гораздо позже описываемого нами времени. Наш герой по природе своей тоже был человеком неплохим: честным, чуждым коварства, жестокости и многим другим порокам. Он не способен был нанести подлый удар. В этот момент ему стало ясно и то, что он никогда не сможет есть человеческое мясо. Луму мгновенно вспомнились трупы людей, которые он видел. Его передернуло при мысли, что придется есть такое. Нет, он не будет убивать незнакомца. Но надо скорее сообщить друзьям, что чомо не где-то далеко, а уже здесь, рядом. Они этого не знают, а значит, в большой опасности. Ведь вряд ли чужак здесь один. Наверное, поблизости есть другие.
Наш герой начал двигаться обратно. Однако нельзя было выпускать чужака из виду. Поэтому стал отходить, не поворачиваясь к нему спиной. А идти таким образом бесшумно было, конечно, куда труднее, чем, крадучись вперед. Буквально через шага два-три под ногой Лума что-то хрустнуло. Незнакомец вздрогнул и мгновенно повернулся к нему лицом.
«И правда, чомо!» – мысленно воскликнул наш герой, хотя, как мы знаем, он до этого и не сомневался, что видит неандертальца. «Какой страшный! Дикий какой! – поразился он. – Какие брови! Как бугры». И тут же вспомнил свое отражение, которое видел, когда пил из водоемов со стоячей или медленно движущейся водой. Оно никогда ему не нравилось. Лум знал, что не красив, что похож на чомо. Он всегда старался не глядеть на свое отражение или разбивал рукой зеркальную гладь воды. Он знал, что есть соплеменники тоже похожие на чомо. Но он, пожалуй, был похож на них больше, чем другие. В ребячьей компании ему даже дали кличку: «Чомик». Сейчас Лум обрадовался – оказывается не так уж он похож на чомо. Есть кто-то еще некрасивее его, с еще более звериными чертами. Вряд ли можно согласиться с тем, что наш герой был так некрасив, как ему казалось. Что же касается внешности незнакомца, то черты лица его были резче, грубее. И вообще все признаки неандертальца он, конечно, имел более выраженные. Лума поразила его выпуклая, могучая грудь. Между двумя буграми мышц свисал большой нечеловеческий зуб на прочной нити из жилы животного, надетой на мощную шею.