В глазах незнакомца были удивление, страх. Затем появилась злость. Возмущенно-презрительно выпятив нижнюю губу, он сказал что-то непонятное на своем языке. Слова прозвучали грубо и как-то необычно.
Еще больше, чем внешностью и речью, незнакомец поразил своим поведением. Несмотря на явно враждебный взгляд, палицу, которую крепко сжал в руке, как только увидел Лума, он почему-то выпустил, и она упала на землю. Но это отнюдь не был миролюбивый жест. Неандерталец сжал кулаки и воинственно выпятил грудь. Было похоже на то, что он вызывает на кулачное единоборство. Лум куда больше ожидал, что он нападет на него с дубиной. Нашему герою не составляло сейчас труда воткнуть ему копье в живот. И для этого теперь вроде бы было достаточное основание: вел себя незнакомец вполне агрессивно. Лум, однако, почувствовал, что не может применить оружие против безоружного человека, в действиях которого не очень-то угадывается намерение покуситься на его жизнь: иначе зачем ему было разоружаться? Незнакомец вызывает сразиться в кулачном бою? Ну и хорошо. Разве он, Лум, когда-нибудь уклонялся от этого? Разве он не умеет драться?
Наш герой положил на землю копье, сбросил с плеча суму и тоже стал в стойку кулачного бойца того времени, над которой посмеялся бы любой современный боксер. Стойка и неандертальца, и кроманьонца ничуть не отличались. Ни один не повернулся боком к противнику. Они стояли прямо против друг друга, и никто не прикрылся руками. Незнакомец первый пошел вперед. Они принялись обмениваться сильнейшими боковыми ударами, наносимыми с замаха, с точки зрения техники современного бокса, мало эффективными, поскольку их легко отбивать.
Лум почувствовал, что противник ничуть его не сильнее. Наш герой и не предполагал, что мощностью телосложения вряд ли ему уступает. А роста они были почти одинакого.
Физиономия неандертальца, и без того диковатая, сейчас, искаженная свирепой гримасой, стала звероподобной и еще более устрашающей. Впрочем, генетически близкий ему Лум, сейчас тоже вряд ли отличался от него лицом.
Неизвестно сколько бы они так обменивались ударами, если бы незнакомец, видя их бесполезность, не перевел кулачный бой в борьбу, в чем, видимо, был силен. И это было его ошибкой, потому что он не мог успешно соперничать с Лумом в борьбе, ибо большой палец руки неандертальцев был менее развит, чем у кроманьонцев. По этой причине неандерталец уступал в силе захвата. В борьбе же захват, как известно, чуть ли не самое главное. Кроме того, надо учитывать, что наш герой, как говорилось выше, был лучшим борцом среди молодых номариев. Впрочем, достаточно воспользоваться своим борцовским преимуществом тому не удалось: он настолько был взволнован неожиданной встречей, неожиданной схваткой со слишком необычным существом, что совершенно забыл в этот момент все приемы, которые знал, а приемов в арсенале кроманьонских борцов было уже немало. Все его старания сейчас сводились только к тому, чтобы пересилить руки противника, освободить их от хватки и ударить его кулаком в голову. Только пятый-шестой удар получился достаточно сильный. Противник упал на землю. Лум оседлал его верхом и нанес еще пару ударов, чтобы закрепить победу. Неандерталец сразу обмяк и перестал сопротивляться. Лум встал, хотел торжествующе издать боевой клич номариев, но удержался от этого, вовремя вспомнив, что поблизости могут быть другие чомо.
Он глядел на поверженного противника и раздумывал, как поступить с ним, когда тот придет в себя. Были и другие мысли. Продолжал недоумевать, почему незнакомец так безбоязненно разоружился перед вооруженным чужаком? Напрашивалось только одно предположение: он принял его за своего – причина в большом сходстве его с неандертальцами: Лум знал, что в некоторых племенах существует закон, запрещающий использовать оружие против сородичей. Но он знал также, что неандертальские племена ожесточенно враждуют друг с другом, как и кроманьонские. А значит, неандертальцы, как и кроманьонцы, любого чужака, пусть тот и их расы, воспринимают как врага. Не может быть, чтобы он, Лум, оказался настолько похож на кого-то из сородичей незнакомца, что так сильно ввел его в заблуждение. В любом племени есть люди, похожие друг на друга, иные даже очень. Но ведь они родственники, близкие или дальние. А он не только не родственник незнакомца, а вообще человек иного племени, даже иной расы.