Лума начало удивлять, что побежденный все не приходит в себя. Наш герой не раз отправлял в нокаут тех, с кем состязался в рукопашном бою. Он хорошо знал, какие глаза у оглушенного. Они полуоткрыты, зрачки мутные. А у этого глаза широко раскрыты, зрачки чуть закатились к бровям. И какой-то холодный блеск в них. Да и почему он все не приходит в себя?! Уж пора бы. «Так он же не дышит!» – удивился Лум. Задержал взгляд на его груди. Она даже слегка не приподнималась. И тут Лум вспомнил, как однажды в дружеском кулачном бою погиб один соплеменник, сильный боец.
Озабоченно-взволнованно наш герой опустился на колени рядом с незнакомцем. Положил руку на большие, выпуклые, упругие мышцы груди. Она была совершенно недвижима. Но тело было еще теплое. Это дало некоторую надежду, что неандерталец все-таки жив. Лум втянул ноздрями воздух и почувствовал запах живого человека. Тем не менее сомнений не осталось: тот был мертв – просто не успел еще остыть, даже не побледнел еще. Наш герой не ошибся: побежденный им человек действительно скончался – предпоследний мощнейший боковой удар оказался для него роковым. Однако Лум не только не обрадовался оттого, что убил чужака, а, напротив, испытал искреннее сожаление, даже чувство вины, хотя по понятиям, привитым ему с детства, должен был торжествовать победу и гордиться. Он невольно вспомнил о своих каннибалистских намерениях. Они показались ему сейчас совершенно непонятными и дикими. Лум решил даже не говорить сородичам о том, что убил чомо, иначе те непременно придут сюда, чтобы забрать его, поджарить и съесть. Но предупредить о близости чужаков их надо. И как можно скорее.
Он вернулся к своим вещам. Надел через плечо суму, взял копье и уже сделал пару шагов в направлении временной стоянки, но вдруг остановился как вкопанный, ибо произошло то, что его сразу заставило забыть и о своем намерении идти обратно, и о поверженном противнике, и обо всем на свете. До Лума снова донесся запах человека, на этот раз запах женщины. Он подействовал на измученного длительным воздержанием, жаждущего женского тела юношу так, как действует запах самки на ошалевшего от неутоленной страсти самца. Дурманящий, возбуждающий запах донесся с новым порывом ветра. Он ошеломил юношу, захватил всего, пленил и повлек к себе. Сознание, что любая женщина чомо доступна ему, удесятеряло его страсть.
Здесь, ближе к свободному пространству речного русла, дуновения ветра были ощутимее, чем в чаще. Деревья росли реже. Прямо напротив Лума, на другом берегу, сосны, осины, ели тоже росли не часто и подлеска среди них почти не было. Если бы женщина находилась там, то он бы уже увидел ее, а она его, сообразил Лум. Нет, по всей видимости, она приближалась несколько правее, и их друг от друга скрывал сейчас подлесок, густые заросли которого снова начинались в нескольких шагах от Лума.
«Уж не на встречу ли с ним она идет? – догадался наш герой и подумал: – Если б она видела, как мы дрались, то не шла бы сюда. Да и звать бы своих стала, конечно».
Лум поспешил скрыться в зарослях подлеска. С величайшей осторожностью, совершенно бесшумно пробираясь через эти заросли, он спустился в тоже заросшую мелкими деревцами и кустарником лощинку, выходящую прямо на отлогий песчаный берег к воде, и пошел далее. Прямо перед ним сквозь мелкосетчатые просветы в гуще ветвей замелькало что-то белое. Наш герой понял, что женщина спускается с крутого противоположного берега. Еще через несколько шагов он увидел ее. Она уже стояла на белом песчаном пляже, таком же, какой светлел на этом берегу перед кустами, за которыми скрывался юноша.
Первое, что бросилось в глаза, это рыжие волосы на голове и необычайно белое тело. Она была молодая, широкая, плотного телосложения женщина. В правой руке держала копье. Хотя Луму, как и большинству его сверстников, несравнимо больше нравились девушки и женщины гораздо более изящные, она так поразила его своей красотой, что он сразу необычайно сильно захотел овладеть ею. В то же время появилось сильное желание именно ее на всю оставшуюся жизнь сделать своей единственной женщиной. Все, его поход за женщинами закончился. Он возьмет ее и вернется с нею в племя. Такое решение неожиданно возникло в его голове.