Еще больше она приковала к себе восхищенный взгляд юноши, когда неожиданно небрежным движением свободной руки развязала набедренную повязку, и та упала на песок ей под ноги.
Женщина подошла к воде и стала медленно входить в нее. Расстояние не препятствовало нашему герою любоваться красотой незнакомки: ширина реки была локтей пятьдесят-шестьдесят, а от него до края берега, на котором он находился, было шагов десять.
Темная вода отражала лес на противоположном берегу. Когда незнакомка стала входить в зеркальную гладь, это отражение заколыхалось, зарябило, появилось неверное белое отражение женщины. По всей видимости, чужеземка намеревалась перейти реку вброд. Похоже, здесь она была неглубока. И правда, незнакомка дошла уже до середины, а вода поднялась лишь немного выше ее колен. Наш герой, поглощенный созерцанием красоты женского тела, только сейчас перевел взгляд на ее лицо и снова был поражен. Он ожидал увидеть грубые некрасивые черты, подобные тем, какие увидел у неандертальца. Но, должно быть, природе угодно, не особенно утруждаясь при создании существ мужского пола, быть более благосклонной к слабому полу. Возможно, поэтому во всех видах фауны женские особи своим обликом куда более соответствуют эстетическим нормам. Черты незнакомки не были такими крупными и резкими, как у ее собрата. И уж точно, не были они грубыми. Напротив, ее черты были как бы сглаженными, смягченными в сравнении с его чертами. Они были даже нежными и привлекательными. Даже современный искушенный ценитель женской красоты счел бы лицо этой неандерталки, если не вполне красивым, то миловидным наверняка. На шее чужеземки висели бусы из мелких зубов животных, которые удивительно шли к ее лицу. Подобное украшение носили многие соплеменницы и соплеменники Лума. Но никто из них не носил того, что он увидел на груди незнакомки и ее собрата – зуб животного, свисавший на жиловой нити с шеи. Этот амулет – Лум еще не знал, что это такое – висел у нее на шее, кроме бус.
Наш герой продолжал страстно любоваться чужеземкой. Пылкого юношу все сильнее охватывало желание сделать ее своей женщиной. Но вдруг его словно толкнула досадная, горько-отрезвляющая мысль, которая вырвала душу из объятий сладостного впечатления, вернула к реальности: придется применить грубое насилие к так понравившейся ему женщине. Надо будет ее схватить, связать (лыковая веревка лежала в суме – как и его спутники, он уже приготовил ее по дороге). И конечно, незнакомку придется оглушить кулаком, чтобы она не сопротивлялась, не звала на помощь. Но сможет ли она после этого полюбить его в дальнейшем? А ему так хотелось, чтобы она его полюбила, чтобы у них всю жизнь были добрые, исполненные взаимной любви отношения, какие он с завистью видел у некоторых семейных пар в своем племени. У большинства же номарийских супругов взаимные отношения были слишком далеки от этого. И он знал почему: женщины подверглись насилию с самого начала брачной жизни. Наш герой испытал сожаление, близкое к отчаянию. Ему так не хотелось оскорблять грубой силой эту прекрасную чужеземку! Но ситуация, в которой приходилось овладевать ею, совершенно не оставляла возможности обойтись без применения силы. Тем не менее молодой человек надеялся обойтись без крутых мер, как-то сговориться с незнакомкой. Но как?! Ведь он не знает языка ее племени. Выше уже говорилось, что наш герой выделялся среди соплеменников умом. Он мгновенно придумал каким образом действовать, чтобы сразу расположить к себе женщину и обойтись без насилия. Правда, надежда на это была не очень большой. Все же Лум хотел использовать хотя бы один шанс. Он решил выйти к незнакомке без копья. Увидев его безоружным, она, вряд ли сильно испугается, а поскольку сама с копьем, то, возможно, не бросится бежать и не станет звать на помощь. А если она ударит его копьем?! Ну так что же, – он увернется и перехватит копье. Он это умеет. Однако это уже будет началом боевой схватки. Затем придется действовать еще более грубо. Нет, это не допустимо! Надо попытаться по-другому. Возможно, получится. Ему поможет один очень весомый аргумент. Вдруг, и правда, получится.
Женщина уже вышла на этот берег. Только сейчас Лум разглядел, что ее тело тоже все покрыто недлинными светлыми волосами, как у того неандертальца. Эта странная особенность неандертальской женщины не только не отпугнула Лума, а напротив, он увидел в ней пикантное дополнение к ее красоте.