Не дожидаясь, когда охотник приблизится на опасное для них расстояние, собаки повернулись и неторопливо побежали обратно, время от времени резво подпрыгивая, как козлята. «Что это с ними? – удивился Лум, – словно радуются мне?!»
Он снова посмотрел на место стоянки. А где же все-таки караульный?! Тоже лежит?! И поэтому его тоже не видно за травой? Неужели спит?! Остальным спать еще можно: сейчас лето – новое солнце рождается слишком рано, в эту пору люди обычно не встают с восходом. Лум и его попутчики привыкли спать по утрам долго – организм требовал хорошего отдыха после целого дня ходьбы и перед новым утомительным переходом. Но караульным спать строго воспрещалось. За всю свою жизнь Лум еще не слышал, чтоб кто-нибудь из номариев, охранявших сон соплеменников – то ли всего стойбища, то ли лишь временного охотничьего лагеря – заснул на посту. Так почему же этот заснул? Лум пришел в ярость от возмущения. Но счастливое состояние духа мало по малу склонило к снисходительному отношению даже к такому проступку, считавшемуся у номариев одним из самых тяжких. «Но ведь ничего не случилось. Если б случилась беда, и они были бы мертвы, то собаки побежали бы ко мне прямо из-под дуба. Да и вряд ли побежали бы. От такой добычи. А они были в стороне от нашей стоянки, когда я их увидел». Этот довод унял гнев и тревогу молодого охотника.
Вскоре приятные мысли снова заволокли сознание. Вновь вспомнил о товарищах и посмотрел на место стоянки более-менее видящим взором он, когда прошел еще шагов пятьсот. «Ну вот, лежат, спят», – окончательно успокоился он. Но пелена сильно волнующих ярких образов и в тот момент еще продолжала застилать взгляд. Поэтому он увидел не все, а точнее, хоть увидел все, что могли увидеть глаза, но не придал значения тому, что в другом случае не только насторожило бы его, а сильно встревожило. Однако, как известно, есть подсознание. Оно продолжает обдумывать впечатления, от которых мы отвлеклись, даже делает выводы, принимает решения. Вот почему мы порой с удивлением обнаруживаем, что для нас прояснилась какая-то ситуация, о которой мы уже перестали думать. То же произошло и с нашим героем. Когда он прошел еще шагов сто, то вдруг остановился как вкопанный. «Хворост весь цел! Почему?! Они что, костры не жгли?» – удивился Лум. И действительно, судя по размерам кучи, хворост совсем не использовали. Обычно за ночь наши путешественники сжигали все запасенное топливо, как бы много его ни было. Выйдя из леса, наш герой видел кучу хвороста, вначале ее вершину, выглядывающую из-за травы, а затем основную ее часть, хотя товарищей долго не видел. Однако до сего момента то, что куча хвороста до утра осталась большой, не казалось ему странным, а почему, мы знаем.
Сейчас он обратил внимание на то, что расстелены были только две подстилки. Другие остались свернутыми в скатки. «Почему…?! Нет, тут что-то не так. Что-то случилось!» – все с большей тревогой думал Лум. И тут же ему вдруг стало совершенно ясно, что друзья вчера не искали его, потому что если бы искали, то непременно нашли бы, ибо найти его было очень легко – просто надо было дойти до реки и чуть пройти по берегу вправо. А раз не искали, то, значит, что-то помешало им.
Особенно странным выглядело то, как лежали спящие. Даже когда не удавалось разжечь костер в холодные летние ночи, которые, впрочем, в описываемое нами время случались редко, охотники не спали так тесно. А эти чуть ли не друг на друге лежат, словно кучей.
Теперь Лум уже бежал и бежал все быстрей и быстрее. С каждым шагом место страшного происшествия становилось все виднее. Он уже видел, что некоторые, и правда, лежат один на другом. Все лежали так, как лежат трупы, которых небрежно стащили в сторону, чтобы не мешались. Стали видны какие-то пятна на телах. «Это кровь! Да, да, кровь. Они убиты!» – пронзила сознание страшная догадка. Хотя сразу отпали все сомнения, он даже сейчас все еще надеялся, что не случилась беда, что ошибается, что эти пятна не кровь, а пятна грязи, а издали они, и правда, казались пятнами грязи, ибо расстояние искажает цвета. Ничтожная надежда оставалась, хотя Лум и понимал, что грязи там взяться неоткуда. По мере приближения красный оттенок пятен неумолимо становился все более очевидным. Да и несомненно мертвое положение тел также подтверждало страшную догадку. Лум бежал и вместе с ударами ног о землю раздавались и ощущались, как удары, мысли: «Пока я там… с бабой… они погибли! Из-за меня… погибли! По моей вине погибли! Они не знали, что здесь чомо! А я знал! Я знал и не предупредил их! А чомо их заметили! Подкрались и… Я виноват! Я, я! На мне вина!»