Когда он приблизился к месту стоянки, ему открылось жуткое зрелище: груда окровавленных тел товарищей, а перед нею разбросанные, тоже окровавленные кости – остатки пиршества каннибалов: то, что человека съели именно люди, не вызывало сомнений, поскольку следы кругом были только людские. В глаза сразу бросилось сходство с тем, что только что видел в лесу. Но эта картина выглядела даже еще более страшной, ибо более очевидно было то, что здесь съеден человек, поскольку некоторые части тела остались нерасчлененными и не обглоданными, видимо, по причине того, что у пировавших каннибалов еды было слишком много. Так, среди костей валялись ступни ног, кисти рук, голова. Несмотря на то, что лицо отчлененной головы было окровавлено и искажено, Лум сразу узнал его – это была голова Молона. Кости и не съеденное мясо краснели, окровавленные – людоеды съели свою жертву сырой. «Почему? – удивился Лум. – Не смогли разжечь огонь? Нет, огонь был – молодой охотник покосился на маленькое кострище, так и не ставшее большим. – Такие дикари, что не знают, что жаренное мясо вкуснее?» Последнее предположение тоже выглядело безосновательным – Луму еще не приходилось слышать, что где-нибудь существовало племя, не использующее жарку мяса. «Они не стали жечь большой огонь, да и маленький, кажется, потушили, потому что боялись себя обнаружить», – правильный сделал вывод сообразительный юноша. Однако перед кем опасались обнаружить себя враги после того, как расправились с его соплеменниками, пока для Лума оставалось большой загадкой.
Как и там, в лесу, ему вновь стало не по себе при мысли, что его обглоданные кости тоже могли бы валяться сейчас здесь, или же он, тоже убитый, лежал сейчас среди мертвых своих товарищей. По всей видимости, нападение произошло вскоре после того, как он ушел. По крайней мере, до наступления сумерек, поскольку все пять маленьких куч хвороста, расположенных вокруг стоянки, остались неподожженными.
Лум хотел подойти к мертвым товарищам, но появившиеся вдруг тревожные мысли остановили его. Он вспомнил, что собаки, когда вышел из леса, побежали к нему не отсюда, а с того места, где находились сейчас, и вернулись туда же: Лум и дротик не докинул бы до них. Удерживать собак завладеть местом стоянки людей, где много дармовой для них добычи, мог только страх перед кем-то. Но перед кем?! Перед людьми. Но они все мертвы. Значит, здесь и живые люди! Это чомо! И они сейчас здесь! Они увидели, как он вышел из леса и спрятались от него. Они устроили засаду! Все эти мысли пролетели в голове в одно мгновение. Как всегда, в предчувствии опасности Лум инстинктивно втянул ноздрями воздух, чтобы ощутить запахи, которые могли много сказать о том, есть ли основания для тревоги. Но запах сырого мяса, исходящий от остатков трапезы каннибалов, отбивал все остальные запахи. Да и ветер, хоть и значительно ослабевший, продолжал дуть с севера, то есть откуда пришел Лум. Поэтому запах людей, которые могли скрываться в траве перед ним или в кустах у дуба, были неощутимы для него. Впрочем, помощи обоняния и не требовалось: Лум знал, что охотники большие мастера прятаться в траве, но знал также, что если есть поблизости кусты, то они скорее выберут для укрытия их. Он метнул встревоженный взгляд вправо, где находились заросли кустов и мелких молоденьких дубков. Эти заросли, как говорилось выше, соединяли дуб, около которого расположились на ночлег номарии, с лесом. Бросив вправо быстрый взгляд, молодой охотник в тот же момент пожалел об этом, понимая, что дал врагам понять, что догадался об их присутствии. Но оплошность эту исправить было уже невозможно: в следующий миг он встретился глазами с напряженно-внимательным взглядом больших черных незнакомых глаз, едва заметных в листве кустарника. Видно, понимая, что уже нет смысла скрываться, враг выскочил из кустов. Это был не чомо, а самый что ни на есть ногано – огромного роста, смуглый, сухопарый. Густые черные волосы спадали до плеч, обрамляя продолговатое лицо, с большим носом и большим ртом. Видно, давно не тронутая тлеющей головней черная борода доставала до середины груди, украшенной бусами из зубов животных, а может быть, людей. Волосы на уровне лба были перехвачены широкой тесемкой из волокнистой коры дерева, притягивающей к вискам основания двух птичьих перьев, которые торчали, словно рога. В одной руке он держал дротик, в другой – копье. Вид незнакомец имел дикий и страшный. Но ужасаться, равно как удивляться тому, что врагом оказался не чомо, времени у нашего героя не было – противник поднял над плечом дротик с явным намерением метнуть в Лума. Тот, однако, оказавшись более проворным, опередил его, и незнакомец рухнул обратно в кусты с торчащим из груди копьем, которое молодой охотник, а теперь воин метнул с поразительной быстротой и большой силой. В тот же момент из кустов выскочили еще трое таких же незнакомцев – таких же рослых, смуглых и с такими же странными украшениями на голове. Они кинули каждый в него по дротику. Если бы они сделали это все в один миг, то у нашего героя не было бы никаких шансов спастись от страшного метательного оружия. Двое бросили совершенно одновременно. Третий, однако, – с опозданием на полмгновения. Необычайно проворный юноша смог увернуться от всех пущенных в него дротиков.