Несколько мгновений колебался, не зная в какую сторону бежать. Сперва хотел – влевую, то есть на север: он сразу бы показал ронгам ложное направление пути, а, перебежав поле, скрылся бы в лесу, из которого недавно вышел. Но тут же передумал, вспомнив, что там живут чомо. Вряд ли ронги знают об этом – они явно только появились здесь. И могут так и не узнать. Чомо же наверняка уже знают о появлении здесь такого огромного племени. Конечно, они притаились и сделают все, чтобы их не обнаружили. А может, поспешат уйти. Луму менее всего хотелось привести страшных ронгов к своей возлюбленной. Правда, можно и не вбегать в тот лес, то есть пересечь поле не под прямым углом, а по диагонали. Уходя на восток, лес скоро кончался, упираясь в огромные нагромождения скал. Если бежать туда, то это тоже будет значительным отклонением от правильного пути к стойбищу. Однако Лум отказался и от этого направления. Он хорошо знал, что в таких местах много тупиковых ущелий: охотясь, сам не раз загонял в подобные ловушки животных. Да и не возникнет ли необходимость карабкаться по слишком крутым склонам, ради чего придется бросить оружие, что недопустимо. Более подходящим для бегства представлялось южное направление. Лум продолжал бежать прямо, чтобы, как только сочтет своевременным, свернуть вправо, то есть на юг.
Не сделал он и пятисот шагов, как окраина дубняка стала закругляться, и справа скоро открылся такой же вид, какой был прямо перед Лумом – широкое поле и горы за ним. Оставшийся позади лес, темнея густой листвою, уходил вдаль, обтекая светло-зеленое поле и ближайшую гору. Горы там были не очень-то большие, а, главное, можно было двигаться между ними, не опасаясь попасть в тупик. Но пока Лум не сворачивал туда, потому что ронги еще не видели его за зарослями кустов и дубков, растущих за местом стоянки номариев у большого дуба, до которых еще не добежали. Он то и дело с тревогой оборачивался и тоже не видел их. Вскоре, однако, намного раньше, чем ожидал, за спиной раздался лай. Снова оглянулся и увидел, что на месте стоянки толпятся десятка два воинов. Их появления собаки никак не ожидали. Они отбегали прочь и громко высказывали при этом свое большое возмущение. Пожалуй, надежду здесь поживиться чем-либо они окончательно потеряли.
Понимая, что теперь ронги хорошо его видят, Лум побежал вправо. Однако опасаясь, что враги угадают его хитрый умысел, изменял направление движения не круто, а постепенно, описывая по полю плавную дугу. Когда вновь кинул взгляд в сторону места стоянки, то увидел, что там толпятся уже никак не меньше сотни ронгов. Никто догонять его не спешил: по-видимому, внимание ронгов отвлекло увиденное на месте стоянки номариев зрелище. Тела мертвых иноплеменников не могли не обрадовать их. В то же время вид своих убитых не мог не вызвать негодования. Ронги зашумели. Над головами толпы поднялось множество рук, потрясающих копьями, дубинами, дротиками. Заминка длилась едва ли минуту. От толпы отделились пять человек и бросились вдогонку за Лумом. Ронги теперь видели, что враг один, а значит, достаточно и стольких преследователей. Лум понимал, что это лучшие бегуны племени и не сомневался, что они получили приказ взять чужака живым, чтобы ронги могли заставить его привести их к родному стойбищу.
Погнавшиеся за ним воины, конечно, не стали описывать по полю большую дугу, как он, а значительно сократили расстояние, двигаясь прямо. Таким образом очень убавили отставание, увеличенное заминкой у дуба.
Вновь бросив взгляд через плечо, Лум вдруг увидел, что преследователи от него уже на расстоянии приблизительно трех бросков дротика. Он побежал в раза два быстрее, но, продолжая оглядываться, заметил, что расстояние между ними еще немало сократилось. Он снова прибавил скорости. После этого разрыв между беглецом и преследователями довольно долго не уменьшался. Темп, с которым они преодолели большое расстояние, показался бы даже современным мастерам стайерского кросса весьма высоким, а ведь бежали первобытные бегуны не налегке, как современные атлеты – у каждого в руке было по копью и дротику.