Лум с удивлением увидел, что уже подбегает к подножию горы, которая всего несколько минут назад была довольно далеко за полем. Он стал обегать ее слева. Из-за края горы выплывала зеленая громада следующей за нею горы. Вот она вся открылась взгляду. Лум уже мчался в лощине между горой справа и горой слева. Впереди маячила третья гора. Хотя покрытый кустарником склон ее ярко зеленел, освещенный косыми лучами солнца, здесь, в лощине, еще было сумрачно и сохранился утренний холод. Но для разгоряченного изнуряющим бегом Лума он показался приятной освежающей прохладой.
Теперь приходилось бежать по очень густому разнотравью. Обычно Лум бегал по густой траве в гористой местности с опаской: можно было не заметить какой-нибудь острый камень и наступить на него, что при столь энергичных толчках ног даже исключительно грубым ступням первобытного человека могло причинить ранение, пусть и незначительное, но, несомненно, грозящее замедлить движение. Конечно, сейчас Лум не мог позволить себе снижать скорость ради осторожности. К счастью, камней здесь почти не было, да и склоны гор не были каменистыми. Учитывая это, путь по которому мчались сейчас наш герой и его преследователи, изобилующий не слишком крутыми подъемами, спусками, современные бегуны сочли бы идеальным для кросса.
Разрыв между Лумом и ронгами вновь начал сокращаться. Он уменьшался медленно, но неумолимо. Быстро бежать номарий уже не мог. И вот уже в который раз наш герой пожалел, что природа не наделила его такими длинными ногами, какие имели большинство ногано. Впрочем, один из преследователей вряд ли превосходил его ростом. Тем не менее бежал сейчас впереди товарищей, а самый рослый, напротив, заметно отстал.
Для нашего героя наступил тот момент, который современные стайеры характеризуют странной фразой: «Не знаю куда деть себя». В переводе со спортивного жаргона это означает: « Все, бежать совсем невмочь – сейчас остановлюсь». Однако Лум бежал и бежал. Потому что он обладал завидной выносливостью.
Все же в сравнении с теми, кто за ним гнался, он был бегуном на длинные дистанции посредственным. Ронги уже приблизились к нему на расстояние броска дротика. То, что никто из них не сделал попытки поразить его им, подтверждало, что они хотят взять чужеземца живым. Правда, можно спросить, почему же не постарались ранить его в ногу? Да потому, что бросок дротика не столь точен, как, например, выстрел из ружья или лука. Конечно, все пятеро преследователей имели желание остановить убегающего, ранив того в ногу, но опасались попасть в спину, что могло оказаться смертельным для беглеца. Чтобы точно поразить его в ногу, необходимо было еще более сократить разрыв.
Остатки сил и выносливости у Лума окончательно иссякли, и он остановился, собираясь принять смерть в бою. Он повернулся и не поверил глазам своим: преследователи были не близко, а далеко. Мало того, он увидел их спины. Они шли в обратном направлении. Неужели он взял верх над такими сильными бегунами? Конечно, ему не удалось бы, опять-таки выражаясь языком современных спортсменов, выиграть этот забег, если б не был слишком большим первоначальный разрыв между ним и ронгами. Лум не видел, как с минуту назад, один из них, не выдержав темпа, остановился. Остальные, словно только и ждали этого, тоже сразу остановились. Двое все-таки от досады метнули в беглеца дротики без всякой надежды попасть. Дротики даже не долетели до него много шагов: для хорошего броска нужно было достаточно энергичное движение ног, а в них-то как раз сил и не осталось.
Ронги подобрали упавшее оружие, после чего все преследователи Лума пошли обратно.
Спасшийся от погони наш герой с минуту бежал трусцой, желая показать врагам, что намерен уйти от них подальше. Такой бег был далеко не столь интенсивным, какой изнурял его довольно долго, и поэтому в полной мере позволил испытать наслаждение отдыхом от совершенных неимоверно тяжелых усилий.
Лум вбежал в небольшую липовую рощу с густым подлеском. Уверенный, что надежно скрылся от глаз тех, кто его преследовал и кто еще посматривал ему вслед, он остановился. Сквозь просветы листвы стал наблюдать за ними. Они выглядели уже совсем маленькими фигурками, светлевшими на фоне зеленого склона подножия горы, к которой подходили. Стали огибать ее. Вот уже завернули за гору и исчезли из виду. Никто не обернулся.