Когда собаки увидели, что он пошёл обратно, прямо на них, то сразу отбежали в сторону. «Так они меня боятся!» – удивился Лум. Это открытие наполнило его сознанием превосходства над этими чудовищами и желанием внушить им больший страх. Он грозно рявкнул и, подняв копьё над головой, сделал несколько шагов в их сторону. Собаки в одно мгновение исчезли в чаще. Но не убежали совсем: между стволами виднелись их морды, смотрящие на него. В действительности у Лума не было намерения нападать на них: он боялся сбиться со своего следа, который должен был привести к той поляне. Путь к ней оказался гораздо более долгим, чем он ожидал. Следы его и собак часто терялись среди бурелома или на упругих густых хвойных покровах земли между основаниями деревьев. Да и видно стало хуже: в лесу начали сгущаться сумерки. Приходилось то и дело опускаться на корточки или даже на четвереньки, чтобы угадать следы по запаху. Наконец впереди засияли просветы, и вскоре лес расступился.
На поляне было ещё светло как днём. Лум влез на дуб. Он оказался даже ещё более подходящим для ночёвки, чем предполагал молодой охотник: тройная широкая без сучков развилка ветвей позволяла удобно расположиться на ней, кроме того, он теперь был в укрытии из пышной листвы, сквозь просветы в которой легко мог увидеть ронгов, если они появятся из леса на противоположной стороне поляны. Сам при этом наверняка останется не видным для них. В добавление к этим преимуществам имелось ещё одно, тоже немаловажное: здесь было гораздо меньше комаров, чем в чаще – их отгонял дующий с поляны свежий приятный ветерок.
Чтобы было сидеть помягче, Лум подстелил на развилку свою суму. Верёвкой, которую приготовил с упомянутой выше целью, привязал себя к дереву на случай, если во сне забудет, что находится на высоте и пожелает изменить положение тела, что могло привести к падению.
Сопутствующие ему собаки вышли на поляну и легли в траву. Они расположились в раза два ближе, чем обычно держались от Лума. Это немало удивило его, знавшего, как обычно старательно собаки поддерживают безопасное для себя расстояние от охотников. «Ага, вот вы мне и попались!» – обрадовался Лум. Он захотел метнуть в какую-нибудь из них дротик, но, чтобы выполнить это намерение, нужно было отвязать себя от дерева и слезть с него. Сейчас, когда так удобно устроился, ему это делать совсем не хотелось, и он передумал. «Так вот почему они близко легли…» – удивился он, поняв, что собаки просто-напросто догадались, что он не сможет с дерева кинуть достаточно сильно и метко копьё или дротик и что поленится спуститься. Не раз он имел возможность убедиться в поразительных сообразительности и чутье этих животных, а сейчас получил явные доказательства их прозорливости.
Через некоторое время на противоположной стороне поляны из леса появились два волка.
Собаки тоже сразу заметили их. Они мгновенно, не теряя время даже на свой обычный собачий лай, устремились к ним. Со свирепым жутким рычанием звери сцепились в клубок, который быстро рассыпался и превратился в два клубка. Лум стал зрителем впечатляющего зрелища – яростной схватки могучих лютых зверей, на которую даже смотреть было страшно. Эта схватка, а точнее битва, происходила не на одном месте, а носилась по поляне, как вихрь, как смерч. Скоро в громогласные свирепые рыки стали вплетаться жалобные визги, и вихрь унёсся в лес. Лум уже не видел дерущихся животных, а только слышал доносящиеся из чащи звуки продолжающейся битвы, которая, как ему казалось, уже завершалась. И правда, не прошло и минуты, как на поляну вышли из леса с гордым видом победителей два зверя. Это были… собаки. На шерсти их появились пятна крови.
«Ну, молодцы…», – проговорил находящийся под сильным впечатлением от увиденного Лум. Победители вызвали невольное восхищение у молодого воина-охотника. Его поразило не то, что собаки победили волков – он хорошо знал, что такое отнюдь не редкость в окружающем его мире, где постоянно соперничают эти два вида хищников. Нет, его поразила та храбрость, с какой бросились собаки на очень опасных противников, не промедлив даже мгновения. Представление о попутчиках как о трусливых животных теперь сильно поколебалось. Лум как будто даже зауважал их, если такое слово возможно употребить в отношении животных.
«Но из-за чего они подрались?» – недоумевал Лум. Он знал, что хищники вступают в борьбу друг с другом обычно, когда одни защищают свою добычу, а другие оспаривают её. Но ни у его попутчиков, ни у неожиданно появившихся на поляне волков не было добычи. «Ах, вот оно что…, – понял Лум. – Уж не из-за меня ли? Конечно, я же добыча для них». Впрочем, насколько наш герой оказался прав в своём предположении, будет ясно из дальнейшего повествования.