Молодые люди старались не обращать внимания на эти колкости. Они не отвечали, потому что Татила и Ламина были замужними женщинами. При обмене подобными репликами легко было обидеть собеседниц, а многие мужчины обиду, нанесенную его жене или женам часто воспринимали как личную со всеми вытекающими из этого последствиями, которые никогда не могли быть хорошими для юноши. Его крепко поколачивали. При этом он не имел права защищаться и даже, если был очень силен, ему все равно приходилось терпеть побои. Не смел давать отпор потому, что знал, что противнику сразу придут на помощь все «старшаки». Так звали всех охотников, которым было двадцать два года и более. Костяк этой группы составляли очень сильные мужчины в возрасте от двадцати двух до тридцати одного года, в возрасте, являющемся, как известно, самым оптимальным для физических возможностей, что, кстати, проявляется и в наше время, например, в спорте. Именно эти воины-охотники поддерживали незыблемость издревле установившихся законов племени, конечно, более выгодных в первую очередь для них самих. Молодыми же воинами-охотниками считались номарии мужского пола, не достигшие двадцати двухлетнего возраста. Каждый год им наносилась на правое бедро татуировка в виде короткой полосы. Тот, кто наносил ее, обладал замечательной памятью и хорошо помнил кому когда делал очередную метку. Поэтому никто не надеялся схитрить и собственноручно добавить себе лишнюю полосу. Кроме того, за подобную хитрость полагалась смертная казнь. Количество этих полос не позволяло ошибиться в определении возраста. Молодые имели право вступать в силовое противоборство со «старшаками» только в дружеских состязаниях. Лучшее, что их ожидало в других случаях, это жестокое избиение. Однако чаще дерзких юношей убивали. Молодые охотники всегда жестоко карались, если хотя бы немного осмеливались переступить за рамки, которые определяли их положение в обществе соплеменников.
Кухрила придирчивым оценивающим оком осматривала юношей, желая выбрать жениха получше. Приглядела себе двоих, наиболее красивых. Стала испытывать сильные колебания, не зная кого предпочесть. Наконец остановила выбор на Кэсиане. От избытка радости в ожидании большого счастья забыла, что только муж мог решить кому подарить надоевшую жену. Обычно мужчины отдавали ее сразу, как получали в руки невесту. Другие лишь после того, как удовлетворяли страстное желание первого обладания новой супругой, от нетерпения не в состоянии обращать внимание на что-либо другое. Почти всегда отдавали жену кому-нибудь из холостых молодых охотников. Таково было правило, призванное, как бы сейчас сказали юристы и политики, смягчить положение бесправной части населения, ущемленной, добавим мы, в самом главном.
Кухрила вдруг вспомнила, что лишена права выбора жениха, а также то, что когда Дуил взял Ламину, то не пожелал расстаться ни с нею, ни с Татилой. Она пришла в сильное уныние, которое быстро сменилось возмущением, принимающим, как мы знаем, у иных женщин довольно крутые формы. Кухрила видела, что Дуил явно не торопится давать развод. Ждать не входило в ее планы: ей слишком не терпелось отдаться поскорее молодому красавцу. К тому же она почти не сомневалась, что Дуил и после того, как насытится девственницей, снова не пожелает изменить ее семейное положение.
Кухрила перешла к решительным действиям. Она порывисто отбросила рукой завесу, нагнулась и вошла в жилище. Завеса упала за нею, снова закрыв вход. Изнутри раздались крики разгневанной жены, обрушившей на мужа лавину упреков и ругательств, сопровождавших требование сейчас же выдать ее за молодого охотника.
Хотя женщины тоже являлись бесправной частью местного населения, к их бунтарским поступкам «старшаки» относились куда снисходительней, чем к юношеским. Правда, строптивых жен мужья, конечно, били. Порой нещадно «учили уму-разуму». Тем не менее семейные ссоры отнюдь не были редкостью. Причем часто женщинам даже удавалось доказать свою правоту. И вот благодаря чему. Выше уже говорилось, что жизнь стойбища протекала однообразно и скучно. Семейные же скандалы, конечно, чужие, развлекали многих. Едва они вспыхивали, как сразу становились всеобщим достоянием. Ведь стойбище было небольшим, шалаши стояли близко друг к другу, а тонкие покровы их лишь немного приглушали звуки. Кроме того, номарии значительную часть времени проводили вне жилищ. Так что и ссоры тоже происходили часто вне их, у всех на глазах. В те времена еще отсутствовало понятие такта. Поэтому люди, не стесняясь, лезли не в свои дела. Семейные же чужие ссоры наблюдать страсть как любили. При этом почти всегда вмешивались в них. Впрочем, какое-то право на это они все-таки имели. Потому что все номарии в той или иной мере были родственниками. Например, Кана приходилась Дуилу троюродной племянницей. Такое внимание к семейным распрям в основном имело положительное значение. Соплеменники, как правило, брали на себя роль третейских судей. В те времена много важных понятий у людей отсутствовало. Однако понятие справедливости уже имелось. Правда, далеко не всегда удавалось отстоять ее. Но вот в разборе семейных конфликтов она часто торжествовала. Помня об этом, а также о том, что его жадное, ревнивое намерение противоречило обычаю при обретении юной невесты отдавать старшую жену кому-нибудь из молодых охотников, Дуил согласился уступить Кухриле. Особенно способствовало этому опасение, что скандал, который, конечно же, привлечет много любопытных и потребует сколько-то времени на спор с ними, вынудит отложить наслаждение «брачной ночью».