Сейчас Лум невольно представил, как изнуренное тяжелой охотой, потерей крови от ранения животное, преодолевая неимоверную усталость и сильную боль, на трех лапах приковыляло к тому месту, где рассталось с ним, проделав наверняка огромное расстояние, которое успело пробежать во время охоты до жестокой схватки с кем-то, а потом еще двигалось все то, отнюдь немалое расстояние, которое он сумел пройти за весь день.
Собака приблизилась, остановилась и, приподняв голову, стала принюхиваться. Она подняла еще выше голову и увидела сквозь листву дерева Лума. Пес радостно завилял хвостом. Однако сразу предпочел отбежать на некоторое расстояние. «Что это? Он опять, как будто радуется мне?» – снова удивился Лум.
Собака легла в траву. Время от времени она как бы ненароком поглядывала на него, но тут же отводила взгляд и продолжала смотреть в сторону.
Судя по всему, этот попутчик Лума явно намерен и дальше оставаться в нашем повествовании. Поэтому имеет смысл добавить еще несколько штрихов к краткой зарисовке ее облика, которую мы сделали выше. Уже упоминалось, что это была коричневая с черными пятнами огромная собака. Можно сказать, что она очень походила на современную восточно-европейскую овчарку, но превосходила ее размерами.
Ощущение жалости недолго беспокоило нашего героя. Почти сразу оно сменилось чувством радости. И как ему было не радоваться? Из двух могучих грозных хищников, упорно следовавших за ним и постоянно вызывавших тревогу своей близостью, остался только один, да и то серьезно раненый. Лум решил не упускать удачный случай и, пока собака слаба, постараться убить ее, чтобы полностью избавиться от опасной компании. Он принялся ломать голову, как это сделать. Задача, действительно, была нелегкой даже при нынешнем благоприятном для него соотношении сил. Лобовая атака тут не годилась: собака наверняка и на трех ногах лучше его бегает. Нет, надо как-то перехитрить ее. Но как? Слишком уж эти твари осторожны и догадливы. Лум заснул, так и не придумав никакого хитрого способа.
На другой день пес снова следовал за ним, ковыляя на трех лапах на безопасном от него расстоянии.
Во второй половине дня разразилась сильная буря. Проливной дождь шел больше часа. Это необычайно обрадовало Лума. И не только потому, что хорошо освежило после долгой жары, но главным образом потому, что появилась возможность совершенно избавиться от возможных преследователей-ронгов.
Как только начался этот огромной силы ливень, Лум побежал, но не прежним путем, а прямо в сторону родного стойбища.
Время от времени поглядывал через плечо и видел собаку. Она бежала за ним, прихрамывая, на трех ногах и в сплошной серой завесе дождя казалась призрачной тенью.
Когда кончился дождь, Лум остановился. Более, чем за час пробежал большое расстояние.
Солнце снова сияло. Вокруг были поляны, маленькие рощицы. Все радостно зеленело, блестело, сверкало и дышало теплыми свежими запахами. Над лугами поднимался пар. Группы деревьев приобрели расплывчатые очертания в мареве теплых испарений.
Молодой охотник ликовал. Теперь он может прямиком идти к родному стойбищу, нисколько не опасаясь привести к нему врагов. Даже если к началу дождя возможные преследователи были уже близко от Лума, что слишком маловероятно, то за сплошной завесой ливня они все равно не могли увидеть, что он резко изменил направление своего пути. Они могли бы увидеть, что он после дождя оказался здесь, но только с достаточно большой возвышенности, а такие возвышенности, а точнее, горы еще вчера совершено исчезли из виду. После сильнейшего продолжительного ливня не могли ронги, конечно, и отыскать его следы.
Лум поглядел на собаку. Она тоже остановилась и смотрела на него. Под взглядом человека сразу повернула голову и стала глядеть в сторону. Вид собаки поразил Лума. Она не была такой мощной, какой раньше казалась ему. Это стало видно сейчас, когда шерсть ее совершенно вымокла. Да у нее даже ребра были видны. От недоедания и огромных затрат энергии на охоте пес исхудал. На миг в душе нашего героя снова шевельнулось что-то, похожее на жалость. Но только на миг.
Собака сделала всем телом мощное энергичное движение, каким обычно эти животные отряхивают свою шерсть, и сразу стала заметно объемистей, худоба исчезла.
Лум повернулся и радостно зашагал к родному стойбищу. Вскоре решил отдохнуть и поесть. Он остановился на краю липовой рощицы. Сел под деревом, прислонившись спиной к стволу. Достал из сумы кусок мяса и стал есть.