Лум застыл, ошеломленный. Теперь его охватило сильнейшее беспокойство за родное племя. В то же время недоумевал, как такой хороший воин как Лаунд мог позволить чужаку совсем близко подкрасться к нему и напасть на него сзади?
Наш герой стал рассматривать следы около трупа. Это были следы Лаунда и еще кого-то. Следы неизвестного шли из низких зарослей совсем мелких молоденьких деревцев, которые еще не успели обломать заготовщики хвороста. Следы чужака туда же и уходили. Лум пошел по ним. За этими зарослями он обнаружил большое множество следов. И все они вели к стойбищу. «Враги! Враги напали на наших!» – только такое, ужаснувшее его предположение, могло прийти в голову нашему герою. Ему стало понятно, что вражеский лазутчик незаметно подкрался к караульному, напал сзади, зажав тому рот, чтобы не дать закричать. А когда поразил его в шею, он уже не мог издать какие-либо громкие звуки. Враг забрал оружие часового. Иначе бы Лум мог вооружиться. Теперь он уже не боялся за себя. Теперь в душе молодого воина были только страх за родичей и желание поскорее вступить в борьбу с пришлыми чужаками, посмевшими напасть на его родное племя.
Лум бросился бегом к стойбищу, но почти сразу перешел на медленный осторожный совершенно бесшумный шаг, вовремя сообразив, что раз не слышно звуков боя, то, значит, он уже закончился, и необходимо постараться не обнаружить своего присутствия, чтобы, если победили враги, то иметь возможность оказать помощь плененным соплеменникам. Вот уже просветы между деревьями стали широкими. Но он не видит за стволами родного стойбища, а видит большую толпу мужчин, женщин, детей. Еще не разглядев их, наш герой почувствовал, что это не соплеменники.
Тела мужчин пестрели пятнами охры. Боевая раскраска – понял Лум. Присмотрелся и вновь был страшно поражен: на голове каждого воина виднелось по два пера. Ронги! Это ронги! Они уже здесь! И они уже победили! Как быстро! Похоже, напали ночью. И не со стороны поля, где страж легко заметил бы их приближение. Нет, они обошли селение далеко стороной, углубились в этот лес, прошли по нему до сюда, очень умело сняли караульного и напали на спящее стойбище. Его уже нет: все шалаши разрушены в ходе резни. Поэтому их и не видно. Но почему же он не слышал, как все это происходило, ведь место его казни не так уж далеко отсюда?! Да потому что громко журчит и плещется быстрая вода у берегов реки. Эти более близкие тогда для него звуки заглушили отдаленные. Но как ронги могли так быстро найти племя номариев?! Неужели по его следам?!
Лум схватился руками за голову и начал проклинать себя едва ли не в голос. Но затем вспомнил, что вполне убедился в том, что чужаки не шли за ним и перестал корить себя. Было такое впечатление, что пока он двигался к родному стойбищу по дуге, они пришли сюда прямиком. Словно кто-то указал им путь. Нет, конечно, он, Лум, не виновен в том, что враги так быстро оказались здесь. И разве он не предупреждал сородичей, что надо быть готовыми к нападению ронгов?
Скрываясь за зарослями высоких травяных растений и стволами деревьев, – а это, как мы помним, наш герой умел делать очень хорошо, – ему удалось довольно близко и незаметно для ронгов подкрасться к их толпе. Преисполненный гнева и ненависти, рассматривал он их сквозь листву зарослей, еле сдерживая в себе желание броситься на врагов. Внешне ронги были совершенно такие же, как и номарии – преимущественно очень рослые, смуглые, темноволосые, но ясноглазые. Одни стояли, другие сидели, третьи лежали опершись на локоть. Земля под ними была покрыта ворохами шкур, кож, ветками, жердями – тем, из чего состояли разрушенные шалаши. Чужаки весело переговаривались, смеялись. Стоял гул множества голосов. «Радуются сволочи – победили», – с возмущением подумал Лум. Он заметил и другой повод для радости иноплеменников, правда, еще не сообразив, что эти два повода очень связаны между собой. Над толпой поднимался густой дым и отлетал на север. Если бы ветер дул в сторону Лума, он бы ощутил запах жарящегося мяса. Многие ели. Большинство же, было впечатление, уже закончили свою утреннюю трапезу: они имели довольный, осовелый вид только что очень хорошо насытившихся людей. Лишь сейчас Лум обратил внимание на то, что среди шкур, ветвей, жердей на земле валяется много обглоданных костей. Сильно проголодавшийся, он сглотнул слюну.