Остановил порыв нашего героя Шелкун (Лум разглядел в темноте лицо этого соплеменника и узнал его также по голосу).
– Не мешай Лосану. Он кончает их. Это тяжело раненые. Они сами просили. Их нельзя оставлять живыми. Все равно убежать не смогут, а ронги всю злость свою за наш побег на них сорвут. Такое могут с ними сделать! Может, в огонь живыми положат. Легко не дадут им умереть. Это уж точно. Лучше помоги Лосану, – быстрей же надо, – сказал Шелкун. Но Лум стоял как окаменевший. Тогда Щелкун выхватил у него из руки копье и бросился помогать Лосану.
Все добиваемые были мужчины. Они мужественно сражались с врагом, попали в плен, потому что тяжелое ранение лишило их сил, а сейчас мужественно принимали смерть, ибо все номарии мужского пола с детства воспитывались так, что из них получались настоящие воины.
Не только тяжелораненые попросили убить их, а и такие, чье состояние при других обстоятельствах ни у кого не вызвало бы беспокойства, но которые были уверены, что не смогут уйти от погони, потому что были ранены в ногу или чувствовали большую слабость от потери крови. Всего Шелкун с Лосаном прикончили человек двадцать, на что у них ушло не больше двух-трех минут.
Когда они добили последних, Лум сумел овладеть собой и подскочил к ним.
– Только у нас с вами копья. Мы должны пойти самыми первыми. Вон там их часовые стоят – он указал туда, где видел в лесу караульных ронгов. – Нападем на них. Не дадим им убить тех, кто без оружия. Давайте же…
Но не успел Лум договорить, как вся толпа освободившихся пленных бросилась к лесу: увидев, что погиб последний сородич, пожелавший принять смерть от руки соплеменника, они поняли, что ничто больше не обязывает их сдерживать свое стремление к спасению. Поэтому, не обращая внимания на слова Лума, в которых тот изложил в чем состоит очередная важная часть его плана, помчались со всех ног, как бы сказали сейчас любители сленга – ломанули, не особенно заботясь о том, сколько шума произведет их бегство. В несколько мгновений десятки теней скрылись за ближайшими жилищами. Лосан и Шелкун, понимая, что в такой ситуации предложение Лума потеряло всякий смысл, бросились за ними. Понял это, конечно, и наш герой. Он поспешил следом. Побежал последним, поскольку чуть замешкался, огорченный, что не все удалось осуществить, как хотел, и что из-за этого погибнет больше сородичей.
Пробегая среди шалашей, заметил боковым зрением, что уже из некоторых жилищ выскакивают воины с копьями, и подивился необычайной боевой готовности ронгов. У одного из крайних шалашей, мимо которых он пронесся, отодвинулась шкура, прикрывавшая вход. Показалась рука по локоть. В следующее мгновение Лум уже был в лесу. Он не побежал прямо, как было естественно побежать, надеясь спастись, а помчался наискосок вправо туда, где видел, когда подкрадывался к вражескому племени, собравшихся вместе караульных. Он сделал это потому, что решил, что Шелкун и Лосан, возможно, бросились туда, куда он им указал, чтобы сразиться с часовыми, а если нет, то все равно там нужна его помощь, ибо наверняка караульные расправляются сейчас с наткнувшимися на них безоружными беглецами. Но прибежав на то место, никого там не нашел. Остановился, стал озираться по сторонам. Ни слева, ни справа, ни спереди никого не было видно между стволами сосен на всем расстоянии, на которое способен был проникнуть в темноту ночного леса взгляд. Но сзади, в стойбище, уже раздавались многоголосые крики, а в просветах между ближайшими к селению деревьями уже появились силуэты людей с копьями.
Лум понял, что пора позаботиться и о собственном спасении и побежал в глубь леса в направлении, в котором убегали все освободившиеся пленные, то есть на восток, чтобы напрямую пересечь лес. За спиной все громче становился шум погони. Сначала доносились только перекликающиеся голоса, потом, когда они стали громче, ближе, послышался топот ног и хруст валежника. Вскоре справа довольно близко услышал громкий топот одного человека. Вначале подумал было, что это какой-то быстроногий ронг уже поравнялся с ним, но сразу сообразил, что поблизости бежит кто-то из сородичей. Лум побежал быстрее, хотя и понимал, что бежать быстро в ночном лесу очень опасно для ног, которые легко наколоть обо что-нибудь. Хорошо, что это понимали и ронги. Они, как и предполагал наш герой, довольно скоро прекратили погоню. Шум сзади стих. Лум остановился, стал прислушиваться. Со стороны стойбища совершенно перестали доноситься звуки, которые могли бы свидетельствовать о передвижении по лесу людей. Лум не сомневался, что ронги возвратились в стойбище уже хотя бы потому, что заниматься преследованием пусть даже и в неторопливом темпе в ночном лесу, к тому же совсем незнакомом, слишком неразумно. Стих, удалившись, и шум, который издавал бежавший поблизости соплеменник.