Пройдя несколько далее в прежнем направлении, наш герой снова остановился. Собрался ждать рассвет, помня о своей слишком неудачной вчерашней попытке пройти через ночной лес. Вскоре, однако, переменил решение. В самом деле, разве разумно ждать? Вчера он просто не ожидал, что так получится. Поэтому не был достаточно внимателен. Нет, теперь он не ошибется. Это уж точно. Надо просто быть достаточно внимательным, двигаясь в ночной чаще. Смешно ждать рассвета ему, который так хорошо знает этот лес. Лум опять пошел. Он старательно вглядывался в темную чащобу, выискивая приметные знаки. И часто находил их, уверенный, что это именно те коряги, деревья, кусты, большие муравейники, вывороченные из земли огромные корни упавших вековых деревьев, которые указывают ему правильный путь. Так двигался, наверное, с полчаса. Вдруг впереди просветлело, лес расступился, и наш герой вышел на небольшую поляну. Он сразу узнал ее и понял, что значительно уклонился от верного направления, причем опять держит путь в сторону стойбища. Хотя, видно, свернул к нему недавно, потому что оно еще не близко. От досады Лум хлопнул себя по лбу и почесал затылок. О нет, надо все-таки ждать, когда начнет светать!
Лум сел, прислонившись спиной к стволу сосны. Вскоре почувствовал непреодолимую сонливость. Тогда он встал: заснуть в его положении было смерти подобно. Преимущественно стоя и прохаживаясь взад-вперед, провел оставшуюся часть ночи. Она показалась необычайно долгой, хотя летом, как известно, от заката до рассвета близко. Все это время ловил слухом доносившийся из глубины леса треск веток, который перемещался то в одну сторону, то в другую и становился то тише, то слышнее. Такие звуки бывают, когда кто-то бежит в чаще. Лум понимал, что иные из соплеменников, возможно, даже многие, продолжают бегство и плутают, тщетно стараясь преодолеть лесную преграду. Пару раз послышалось яростное рычание зверей. В первом из этих случаев прозвучал женский или детский вскрик. Лум при этом невольно сжимал в руке копье, сожалея, что не может прийти на помощь и в то же время радовался, что имеет хорошее оружие, которым способен защититься от хищников. Он почти не спускал глаз с звездно-синих просветов между черными верхушками деревьев, загораживающих восточный небосклон: где он находится определил по отношению к поляне. Когда наконец забрезжил рассвет, сразу двинулся на восход. В чаще быстро становилось все виднее, и скоро Лум уже хорошо ориентировался в знакомых дебрях.
Приблизительно через часа два он вышел из леса на залитую ярким утренним солнечным светом равнину, с редкими перелесками, простирающуюся до цепи далеких гор, виднеющихся на востоке и на севере. Справа, на юге, тоже находились горы, но недалеко отсюда. Они были невысокие, каменистые. Ближайшая в этой гряде гора своими отрогами, как говорилось выше, вклинивалась в лес, из которого вышел наш герой. В той стороне Лум увидел на расстоянии пяти-шести хороших бросков дротика от себя группу из восьми человек. Это были бежавшие из плена соплеменники, которым все-таки удалось выбраться до рассвета из леса. Они вышли из него в разных местах и уже успели собраться вместе. Находились от леса в шагах трехстах. Лум поспешил к ним. Те, увидев его, все сразу бросились ему навстречу. Вскоре наш герой оказался в их крепких объятиях. Это были три женщины, четверо мужчин и один мальчик-подросток. Они от всей души благодарили Лума за свое спасение. Как и все другие, кто присоединился к ним потом, расспрашивали его каким образом ему удалось освободиться от пут, которыми был связан на месте казни? Ему так тяжело было вспоминать о том своем страшном ночном приключении, что он только отмахивался, говоря: «Потом как-нибудь расскажу».
Номарии, вышедшие из леса первыми, не спешили удаляться отсюда, хотя и предполагали, что ронги с рассветом скорей всего возобновят преследование беглецов. Решили некоторое время, несмотря на большую опасность для себя, ждать остальных бежавших из плена, потому что взаимовыручка, стремление держаться вместе были особенно свойственны людям того времени.
Находящиеся здесь номарии хорошо понимали, что если уйдут сейчас отсюда, то вышедшие затем из леса соплеменники могут уже не увидеть их, скрывшихся за ближайшим перелеском, и пойти, а вернее, побежать по другим путям, ибо, когда спасаешься от погони, некогда выискивать в траве следы; понимали также, что даже, если им удастся уйти от преследования ронгов, то, оказавшись в одиночку среди враждебной природы, к тому же без оружия, почти наверняка скоро погибнут все в борьбе за существование.