И вот наконец перед номариями то место, где длительное время жило их племя. Сейчас здесь тоже становище, но вражеское. Номарии глядят на него издалека, старательно прячась в кустарнике. На первый взгляд оно точно такое же, какое и было. Множество островерхих жилищ – покрытых кожами шалашей, разбросанных хаотично наверху большого полого поднимающегося склона. Далее за стойбищем возвышаются коричневые горы с зелеными взбегающими по склонам еловыми перелесками. Из-за этих гор выглядывают другие горы, темно-голубые, туманно-расплывчатые. Справа и слева к становищу подступают большие поросшие смешанным лесом холмы. Пейзаж очень живописный и очень родной каждому номарию. Между ними и селением лежит поле. Склон, наверху которого расположено стойбище, занимает больше половины этого поля. Номарии знают, что между становищем и ближними горами протекает река, не видная отсюда. Крайние шалаши на северо-восточной стороне селения стоят на крутом берегу ее. Теперь номарии видят, что стойбище, по меньшей мере, в раза два больше, чем было, что часть шалашей полуразрушена.
Скрывающиеся в кустах люди, затаив дыхание, долго наблюдают. Наконец они убеждаются, что стойбище безлюдно. Вот в него вбежали две собаки и скрылись между жилищами. Это еще более убедило, что людей в нем нет. Номарии безбоязненно вышли из кустов и открыто пошли к становищу.
В большом количестве под ноги попадались кости, скопления костей. Обилие разбросанных костей было обычно для ближних окрестностей первобытных стоянок. Звери разносили выброшенные местными жителями кости съеденных животных и людей. Номарии вскоре поняли, что явно преобладают людские останки. Человеческих черепов валялось так много, что на путников повеяло жутью. В то же время они испытывали радость, понимая, что видят кости съеденных ронгами хабров, своих заклятых врагов.
И вот путники с замиранием сердца входят в покинутое селение. Идут между жилищами, с интересом и грустью смотрят по сторонам. Невольно сравнивают это стойбище с тем своим, в котором жили здесь. Приходят к выводу что они почти не отличаются с виду. Даже площадка для общеплеменных сходок находится в том же месте.
Номариев поразило богатство этого становища. Оставляя его, ронги, а в том, что они какое-то время жили здесь после победы над хабрами, не могло быть сомнений, бросили много ценных шкур, кож, разных предметов обихода, даже большое количество хорошего оружия, что особенно обрадовало мужчин. Ронги завоевали много стойбищ, а вместе с ними овладели и огромной добычей. Поскольку всю ее не были в состоянии унести, то, отправляясь в новую кочевку, а точнее, военный поход, забирали с собой самое ценное, оставляя в покидаемом селении тоже много очень хороших вещей.
Лум вздохнул с большим облегчением: он был необычайно рад, что появилась возможность подготовиться к новому путешествию так, как и не мечтал даже. Немного отдохнув, приступил к подготовке. Быстро нашел подходящую суму, но тут же поблизости увидел странную вещь, которую никогда раньше не видел, но о назначении которой легко догадался. Это был кожаный мешок с лямками – прообраз современного рюкзака. Лум сразу сообразил, как им надо пользоваться, что носить его гораздо легче, чем суму на плече и унести в нем можно больше нужных вещей. Поспешил надеть мешок на спину, походил с ним, довольный, взад-вперед. Затем снял и принялся заполнять его. Положил два запасных кремневых наконечника для копья, рубило, резец, даже скребок для выделки шкур, костяную иглу с нитками из жил животных: в таком далеком пути, который предстоит, все пригодиться может. Нашел подходящую шкуру медведя, такую большую, что, если лечь на одну ее половину, как на подстилку, а другой накрыться, как одеялом, то ноги не будут выглядывать, что уже немаловажно было, ибо ночи становились все холоднее. Сделал из нее скатку.
На его приготовления обратил внимание Баллен.
– Ты никак опять в путь собираешься. И похоже, не близкий – вон, сколько всего берешь с собой.
– Да, – буркнул в ответ Лум.
– И конечно, опять за женщинами собрался?